Дмитрий Неделин: «Олимпиада-2028? Я сделаю все, что от меня зависит»
Весной на марафоне в Дюссельдорфе Дмитрий Неделин побил рекорд России на 42,2 км (2:08.54). Достижение продержалось неделю, результат улучшил Владимир Никитин. В начале июля Неделин вернулся на «Белые ночи» — марафон, с которого когда-то началась его дистанция 42,2 км. Начал быстро — прогноз в какой-то момент показывал финишное время 2:07. Но гонка пошла не по плану: после 15-го километра, по словам Дмитрия, начало сводить ноги.
В интервью «СЭ» мы поговорили о том, как действующий профессиональный спортсмен может тренировать группу из 25 человек, как продолжать работать на олимпийскую цель, когда World Athletics снова продлевает санкции, и предположили, кто может стать чемпионом мира по футболу. Ведь спортивная карьера Неделина началась в пензенском «Зените».
— В 2023 году на «Белых ночах» ты полетел со старта, и это был огромный риск на глазах у изумленной публики. В этот раз было видно: попробовал быстро — не пошло, и перешел в «управляемый автопилот».
— Условный автопилот. Многие говорили: Дима, что с техникой? И действительно: после 15-го километра у меня начало сводить ноги, я бежал в режиме сохранения, чтобы добраться до финиша. Я просто ставил ноги таким образом, чтобы мышечные спазмы не позволяли вообще остановиться. Приходилось просто топать, поддерживать какой-то темп, чтобы финишировать. А про попытки кого-то догнать или перегнать я сразу забыл.
— Когда тяжелый марафон идет не по плану, что ломается первым: техника, голова, дисциплина темпа?
— Первым, естественно, падает темп. А дальше уже от профессионального спортсмена зависит, будешь ли ты терпеть или нет. Если борешься за призовые места, за призовые деньги, эта мысль манит, и ты до последнего будешь бороться. Если уже вылетаешь из тройки и за деньги не борешься, резонно закончить гонку и финишировать.
— Как у тебя проходит восстановление после марафона?
— Нужна неделя пассивного отдыха: максимально ничего не делаешь, чтобы отдохнуть. Если ближайших целей нет, можно и месяц отдыхать после марафона — если нет диких фантазий установить «личник» еще на одной дистанции. Тогда нужно хотя бы неделю отдохнуть.
У некоторых случается головокружение от успеха, и они думают: все, надо опять тренироваться, готовиться. Но если после марафона слишком рано возобновишь занятия, выгоришь, и нормального следующего старта не получится.
— Бани, массажи, питание — у тебя есть какие-то ритуалы?
— Стандартно: бани, массаж, восстановить водно-солевой баланс, поесть хорошо и вкусно. У каждого по-своему. Неделю можно смело деградировать в спортивном плане.
Возвращение в Петербург, медийность и болельщики
— Есть ощущение, что ты мог приехать на «Белые ночи» и не бежать: принять участие в активностях, пробежать «десятку» за 0:59 и в целом быть в порядке с точки зрения гонораров. Ты побежал, потому что ты спортсмен? Потому что есть азарт?
— Во-первых, я уже в январе понимал, что выйду на этот старт, когда только планировал сезон. Было предложение участвовать, я его принял. Плюс ностальгия: это был мой первый марафон, и было интересно вернуться спустя три года, проверить свои силы.
— Сейчас, после рекордов, есть ощущение, что ты можешь выбирать старты исходя из любых предпочтений: скорости трассы, любви к городу, финансовых условий.
— Отталкиваюсь от организаторов соревнований: хотят они меня видеть на старте или не хотят. Поступило предложение — я его рассматриваю.
— Тебя зовут еще и потому, что ты медийный человек. Насколько это для тебя в кайф?
— Особый кайф — после старта, когда тебя все поддерживают. Накануне марафона это, конечно, не очень хорошая история. За день-два до старта это здорово, ты немножко заряжаешься. Но за день до забега нужен день тишины: чтобы ты лежал, тебя никто не трогал, ты никого не видел. Дома, в России, у меня пока так не получается. Но мы стараемся. Некоторые идут навстречу, все понимают и переносят активности чуть заранее.
— Что тебе из этого комплекса активностей больше всего нравится: интервью, фотографии с болельщиками, общение?
— Делать селфи с болельщиками. Приходят сфотографироваться, сказать пару слов: кто как готов, какое настроение, кто откуда приехал, с какими целями на марафон. В этом процессе общение — самое приятное. Мне это в кайф. Я бы на «Экспо» весь день провел. Ты видишь огромное количество людей, потом слышишь их на трассе. Это заряжает. Но только не накануне старта.
Ученики, объемы и ответственность
— Увидела в соцсетях твоей супруги Насти, что в «Белых ночах» участвовали 25 учеников. Я почему-то думала, что твоя группа — это 10 очень быстрых бегунов. Сколько у тебя подопечных?
— В зависимости от сезона всегда по-разному. Зимой поменьше, летом, когда старты, естественно, побольше. Если брать именно марафон на «Белых ночах», то уровень ребят — от пяти часов до 2:40. Разброс по результатам большой. Я никогда не отказываюсь от ребят, если они прямо хотят тренироваться под моим руководством.
— У тебя нет селекции: этих беру, этих не беру?
— Нет. Самое главное — желание самих ребят работать под моим руководством. И чтобы им было со мной комфортно. Это, наверное, главный критерий.
— Как строится работа?
— У меня свой график. Ребят я вписываю в него. Понедельник — день, когда я присылаю планы. У меня самого это легкий день, можно сказать, отдых, поэтому я полностью посвящаю его ребятам и написанию тренировочных планов.
Дальше все строится через общение, через диалог, не через программы. Мы списываемся в мессенджерах — как правило, это происходит во вторник и пятницу. Ученики присылают мне проделанную работу, я анализирую и уже на следующей тренировке их веду дальше. Так постепенно строится тренировочный процесс.
Понятно, что не все могут тренироваться, как профессиональные спортсмены. Постоянно присылают: «Дима, я не мог побегать, потому что семья, дети, кошка рожала, щенков раздавали». Лето — жарко, зима — холодно. Историй много, все живые люди, все понимаю.
— Работаешь только онлайн?
— Раньше, когда я не был так сильно сфокусирован на собственном результате, мы собирались на персональные и общие групповые тренировки. Сейчас такой возможности пока нет: я сконцентрирован на своих тренировках плюс разъезды, сборы, плотный график марафонов в этом сезоне. Мне самому этого не хватает. Общие тренировки у нас проходили весело, эмоционально, мне это очень нравится.
— У тебя есть тренерское образование. Есть мысль найти бриллиант, которого можно вырастить с нуля до мирового уровня?
— У меня есть быстрые ребята, но в основном это все равно любители, которые совмещают работу и тренировки. Есть те, кто поздно начал тренироваться, в 40 лет показывает хороший результат — из 31 минуты «десятку» бежит. И ты думаешь: блин, а чем ты до этого занимался? Где ты был?
— Ты сам такой пример.
— В чем у нас страдает бег — это, конечно, селекция. Но заманить людей заниматься именно бегом очень сложно: в силу финансовых условий и вообще условий для тренировочного процесса. В Африке у одного тренера может заниматься 500 человек, и из них он найдет одного-двух топовых спортсменов. А по всей Кении — тысячи людей. Из тысячи можно найти звезду мирового уровня. А у нас приходится работать с энтузиастами.
— Наверняка есть ребята, которые говорят: дай мне объемы как у Дмитрия Неделина, я тоже хочу бегать 250 км в неделю. Как ты их останавливаешь?
— Никто не гонится за объемом. Как правило, если ребята пришли, значит, они полностью доверяют тренировочному процессу. Не бывает такого: «Давай сделаем вот так, а ты просто скажи да». Они доверяют и знают: беговой объем я для них посчитал, больше или меньше им не нужно.
— Приходится объяснять, что то, что ты показываешь у себя в блоге, — не универсальная схема, она подходит лично тебе и не надо за тобой повторять?
— Я показываю всю свою тренировочную схему. Она может многим подходить. Мне многие говорят: мы тренируемся по твоей схеме, просто под себя подбираем пульсовые зоны, скорости. Особенно многим нравится, когда я заранее объявляю старт, к которому готовлюсь, и те, кто бежит те же соревнования, идут, можно сказать, вместе со мной. Если это кому-то помогает достигать результатов, я только за.
— После того как побил рекорд России на марафоне, поднял стоимость своих тренировок?
— Нет. Кто у меня шесть лет назад тренировался, столько же до сих пор и платит. Индексации не произошло.
— Когда ученик пробежал личный рекорд, понятно, как реагировать. А как ты реагируешь на неудачи?
— Надо спокойно к этому относиться: бег — не роботизированный процесс. Сегодня все может быть отлично, а завтра совсем ничего не получаться. Знаю это на личном примере. Физиология человека устроена так, что ты не можешь быть на 100 процентов уверен в результате.
— Бывало, что тебе говорили: у меня не получилось, и это ты виноват — неправильно подвел, неправильный план сделал?
— Чтобы кто-то говорил лично — не было. За спиной, может быть, такое и есть. Но неудачи спортсменов ты все равно перекладываешь на свои плечи, понимаешь: наверное, где-то что-то неправильно сделал. Хотя сложно все проследить: ты не знаешь, как человек спит и придерживается ли плана на сто процентов.
— Думаешь, мухлюют?
— Могут говорить: все круто — ем, сплю, восстанавливаюсь. А потом смотришь: на самом деле сна было три часа, были какие-нибудь вредные привычки в виде алкоголя в большом количестве. Или, например, накануне марафона вместо энергосбережения клубнику собирали в поле. Это все не способствует результату, и ты, естественно, не можешь все проконтролировать. Но когда у спортсмена что-то не получается, ты тоже максимально расстраиваешься.
Футбол, возраст и ресурс
— В прошлом ты занимался футболом. Следишь за чемпионатом мира?
— Да, конечно. Только не за матчами в три часа ночи — таких жертв нет. С началом плей-офф стало интересно, а за групповым этапом следил скорее по счету и нарезкам голов.
— Что из увиденного запомнилось?
— Матч Аргентины и Кабо-Верде: небольшая страна дает серьезный отпор сильной команде.
— После финиша на марафоне ты сказал: мне уже 35. Через эту призму как смотришь на Модрича, Криштиану, Месси — людей, которым давно за 35?
— Сравнивать все-таки сложно. Футбол — командный вид спорта: тебя может команда подвести или, наоборот, помочь, взять на себя львиную долю нагрузки. В беге все зависит только от тебя.
— А физический ресурс в видах спорта на выносливость расходуется сильнее?
— Тут все по-разному. Если говорить о Месси, Модриче и Роналду, это уникумы: единицы играют до такого возраста. В основном 30-33 года — и все. В беге пик приходится на этот возраст.
Я вообще поздно начал бегать, поэтому хорошо сохранился. У меня еще есть ресурс организма, я чувствую, что еще могу показывать результат.
— Кто, по-твоему, станет чемпионом мира по футболу?
— Если исходить чисто из симпатии, изначально я хотел, чтобы Португалия стала чемпионом мира. Но им с сеткой не повезло. Поэтому думаю, что выиграет Аргентина.
Олимпиада, допуск и международный пул тестирования
— World Athletics продлила санкции в отношении российских спортсменов. Когда цель зависит не только от твоей формы, а от внешних обстоятельств, как ты сохраняешь мотивацию, чтобы работать на результат?
— Все-таки два года впереди, и есть тенденция, что спортсмены из других видов спорта получают допуски: где-то в нейтральном статусе, где-то в полном объеме. Я понимаю, что легкоатлетов допустят последними и не нужно питать иллюзий.
У меня есть опыт международных стартов, к нам приезжают сильные спортсмены, и я не чувствую себя обделенным. Я могу поехать на зарубежный забег в любом статусе, стартовать из любительского кластера. Тот факт, что я не в первой линии с элитой бегу, хотя большинство из них я обгоню, меня не оскорбляет. Плюс организаторы соревнований привозят к нам достаточно сильных атлетов.
— Все так. Но, чтобы выполнить олимпийский норматив, нужно сделать огромную работу. При этом ты понимаешь, что, даже если сделаешь ее, не факт, что попадешь.
— Лучше что-то делать, чем вообще ничего не делать. Я делаю то, что от меня зависит, а там уже как получится.
— Ты попал в международный пул тестирования. Как был организован этот процесс?
— Была встреча с руководством ВФЛА, мы пообщались. Спрашивали, чем можно мне помочь. Это был для меня ключевой момент. Если хотя бы в нейтральном статусе начнут допускать, мне нужно, чтобы имелись иностранные внесоревновательные пробы. Я, наверное, сейчас единственный спортсмен, который ездит на заграничные старты и заграничные сборы, не подстраиваясь под централизованный график.
