В истории отечественного баскетбола Мышкин занимает особое место. Не только благодаря титулам, которых у него немало. Чемпион мира (1982), двукратный бронзовый призер Олимпийских игр (1976 и 1980), серебряный призер чемпионата мира (1978), двукратный чемпион Европы (1979 и 1981), восьмикратный чемпион СССР в составе ЦСКА (1977 — 1984)...
Его называли первым шоуменом советского баскетбола. Потому что на площадке умел все и даже мог забить сверху, развернувшись в воздухе на 360 градусов. Легендарный Александр Гомельский однажды воскликнул: «Ты играешь как князь!» С того момента в баскетбольном мире Мышкина так и называют — Князь.
Сам Анатолий Дмитриевич в «Разговоре по пятницам» огорошил признанием — оказывается, на его манеру игры во многом повлияла группа «Песняры».
«В НБА мне предлагали почти полмиллиона долларов. Но я не уехал». Первый шоумен советского баскетбола— Я очень люблю музыку. И рок, и джаз, и блюз. И все же особенные для меня — «Песняры». Главная моя страсть. У меня есть не только все их альбомы, но и саундтреки, которые никуда не вошли. Я дружил с Владимиром Георгиевичем Мулявиным, царство ему небесное. А с остальными по сей день общаюсь.
— Мулявин на машине разбился?
— На трассе в Пинске. Версий много — а что случилось на самом деле, никто не знает. У него много было семейных трагедий в последние годы. И, самое печальное, творческий застой... «Песняры» для меня — больше чем музыка. Это — образ жизни. Я многому у них научился.
— Например?
— Понял, что, если буду на площадке серой мышью, это никому не интересно. Вышел к публике — забудь слова «устал», «не хочу». Ты обязан нести людям радость. Играй! Твори! На разрыв аорты! Посмотрите на лица сегодняшних баскетболистов. Миллионщики, а идут на площадку тупо отрабатывать контракт — с такими лицами, словно их к станку поставили. Меня вот попрекали: Мышкин — клоун, шоумен. Да это же самое сложное. Ведь надо не просто взять с улыбкой мяч, но и забить. Мулявину часто говорили: «Опуститесь до уровня зрителя. Напишите еще одну «Вологду». Тот отвечал: «Наоборот, это я должен работать так, чтобы поднять зрителя до нашего уровня».
— А что «Вологда»? Людям нравится.
— Вот и ребята сокрушаются, что на всех концертах из зала голосят: «Вологду» давай!" Хотя нет у «Песняров» дурнее песни. Она стала очень популярной — но почему ребята сами-то отказываются ее исполнять? Говорят — не наш уровень.
— Научились из интернета музыку скачивать?
— Нет. Мне неинтересно, я люблю живые концерты. Давно обратил внимание — одна и та же песня там звучит по-разному. Это же не диск, который вставил и гоняй туда-сюда. У меня есть пять-шесть вариантов самых известных мелодий «Песняров», и все они отличаются друг друга.
— Когда заезжаете на Ваганьково к Гомельскому, о чем вспоминаете?
— Разговор с ним незадолго до смерти. Гомельский спросил: «Князь, что для тебя за эти годы было самым негативным в нашей работе?» Я сказал честно: «Бездарно потерянное время из-за вас, Александр Яковлевич. Зачем мы бегали кроссы по 30 километров, какие-то бревна таскали? Лучше бы вместо этого развивали технику. Тогда бы смог подняться совершенно на другой уровень». Когда в Америке сыграл против Мэджика Джонсона, Ларри Берда, Билла Рассела, осознал, как мало умею в баскетболе: «Я — ноль! Чтобы приблизиться к этим глыбам, нужно еще столько пахать!»
— Что Гомельский ответил?
— Согласился. И добавил: «Прости. Но ведь ты выжил. А многие не выдержали нагрузки и ушли из ЦСКА». Знаете, у меня такое чувство, что с Гомельским не расстаюсь до сих пор. Что он где-то рядом. День похорон не забуду никогда. Прощание было в ЦСКА. Я притормозил у метро «Динамо» купить цветы. Продавец, наверное, узнал меня — и все понял. Не говоря ни слова, протянул букет красных гвоздик. Когда я полез за кошельком, сказал: «Денег не надо». Гроб стоял в зале. У входа творилось невообразимое. Толпа милиционеров, кто-то кричит: «Давай быстрее, вот-вот Лужков приедет!» Внезапно меня кто-то хватает за рукав: «Подождите. Сначала к гробу идут олимпийские чемпионы, следом — чемпионы мира».
— А вы?
— Больших усилий стоило удержаться. Сказал сквозь зубы: «Я не к тебе приехал». И пошел к Папе. Остановить меня никто не посмел. Попрощался и ушел. Ни на кладбище, ни на поминках меня не было.
— В сборной вы застали олимпийского чемпиона Мюнхена Модестаса Паулаускаса, о котором Сергей Белов в своей книге отзывается так: «Мне всегда претила его манера общения с молодежью — злая, грубая, некрасивая...» Испытали это на себе?
— С молодыми тогда не церемонились. Модя на них орал, тот же Белов говорил Милосердову: «Ты — стенка. Я тебе пас дал, ты мне обратно». У Паулаускаса для молодых не было ни имен, ни фамилий. Обращался просто: «Эй, молодой, иди сюда. Молодой, пошел вон...» Чемоданы заставлял таскать.
— Что было бы, если бы вы его послали?
— Мигом вылетел бы из сборной.
— Даже если тренер оказался на вашей стороне?
— В то время тренер не мог быть на стороне молодых. Он всегда был за «стариков».
«Я был одним из главных обманщиков советского баскетбола». Жесткие приколы от легендарного Князя— За вас потом тоже кто-то чемоданы таскал?
— Нет. Постепенно эти традиции начали отмирать. Хотя в некоторых лично я ничего плохого не видел. Допустим, перед первым официальным матчем за сборную новичок должен был завязать капитану шнурки. Нам с Юрой Павловым сказали — и мы спокойно зашнуровали Паулаускасу кроссовки. Но позже молодые воспринимали это как унижение. А мне кажется — забавно.
— На Олимпиаде в Монреале вы играли с Владимиром Арзамасковым. По слухам, из-за него время спустя Александр Белов на таможне с иконами погорел.
— Темная история. Такая же, как и смерть самого Арзамаскова. По одной версии, он вскрыл себе вены и выбросился из окна гостиницы. По другой — уголовники, с которыми связался, имитировали самоубийство. В те годы вокруг ленинградского «Спартака» крутились сомнительные товарищи. Начали с фарцовки, а потом понеслось — иконы, драгоценности, валюта. Но ни в ЦСКА, ни в сборной такими вещами не занимались. Шмонали-то на таможне будь здоров. Помню, возвращаемся с победного чемпионата мира. Оркестр встречает, а в Шереметьеве начинается тотальная проверка багажа. Перерыли все вверх дном. Мы грустно шутили: «С чего начинается Родина? С проверки твоего багажа...»
— Как вас сняли с самолета и ночью устроили допрос?
— Должны были играть с «Маккаби». Один человек накатал «телегу»: дескать, Мышкин собирается остаться за границей. Я знаю, кто это написал, — мне потом показали бумагу.
— Фамилию назовете?
— Нет. Но это не игрок.
— Тогда хотя бы объясните, зачем ему это понадобилось?
— Для чего раньше это делали? Выслужиться, оправдать собственные ошибки или просто прикрыть свою задницу. А в глаза смотрит — улыбается. Меня сняли с трапа, отвезли в ЦСКА к особистам. Полночи мурыжили. Но потом разобрались, что все туфта. Я никогда не хотел остаться за границей. Даже когда в НБА предлагали контракт на 450 тысяч долларов, мысли не мелькнуло. Так воспитан.