Владимир ИВАНОВ
из Ханты-Мансийска
– Антон Шипулин рассказывал, как после заселения в номер вы в шутку пообещали, что уберете от него все острые предметы подальше. От вас, получается, прятать ничего было не надо?
– Настроение у нас не очень хорошее, то и дело накатывает. Вот и спасаемся шутками. Нужно хоть как-то отвлекаться. Хорошо еще, что в Ханты-Мансийск приехало много друзей, все нас поддерживают. Что касается чемпионата мира, то для нас с Антоном он прошел по разным сценариям. Я ведь фактически так и не получил шанса проявить себя.
– Один все-таки был. Вы стали 64-м в индивидуальной гонке. Согласитесь, даже факт того, что это ваша нелюбимая дисциплина – не оправдание. Даже на дебютном чемпионате мира в Рупольдинге-2012 вы стали в ней 35-м.
– Конечно, это не оправдание. Но дело в том, что изначально мы даже не обсуждали варианты, при которых я побегу индивидуалку. Вообще не готовился к ней. А за два дня до ее старта понял, что выбора у меня просто нет. Постарался собраться. Получилось не все. Все-таки просидеть три недели без стартов и сразу же выходить на 20 км – это очень тяжело. Рассчитывать на что-то было практически нереально.
– То есть, если бы вам объявили об участии в индивидуалке за неделю до старта, все сложилось бы по-другому?
– Настроиться совершенно точно было бы проще. И я бы изменил всю подводящую работу. Все-таки последним стартом была эстафета в США. После этого все готовились к Холменколлену, и каждый понимал, на какие гонки будет поставлен. Скажу откровенно: непопадание в спринт стало для меня сюрпризом. А потом я побежал гонку, которую не должен был бежать, но не попал в эстафету. Для такой программы, конечно, подготовку нужно было строить иначе.
ЭСТАФЕТА
Круги Гараничева. Как Россия снова осталась без медалей– Алексей Волков после индивидуальной гонки не сомневался, что вы с ним побежите эстафету. Я правильно понимаю, вы тоже?
– Если честно, не сомневался. Были вопросы по спринту, но я понимал, что нужно готовиться к эстафете. Непопадание туда стало для меня большим шоком. Да и вообще для всей команды. На чемпионате мира, по сути, бежал экспериментальный состав, в котором мы ни разу в этом сезоне не выступали. Но таким было решение тренеров. Они посчитали, что именно это сочетание будет оптимальным.
– С таким решением вы были не согласны даже после столь неудачной индивидуальной гонки?
– Мы с тренерами общались еще накануне ее старта. Я сразу же сказал, что пробегу ее, скорее всего, не очень хорошо. Ведь чудес не бывает. А в свете того, что это была последняя гонка перед эстафетой, могут возникнуть вопросы по поводу моего участия в ней. Мне ответили, что индивидуалка для меня нужна именно для того, чтобы я стартовал, снял стресс и был полностью готовым к эстафете. Однако после гонки все перевернулось, и ставить меня, похоже, побоялись. За день до эстафеты я узнал, что не бегу ее.
– А вы убеждены, что сумели бы на нее собраться?
– Понимаете, индивидуальная гонка не являлась для меня чем-то сверхъестественным. И результат в ней не удивителен. Я прекрасно понимал, как и куда готовлюсь. Ведь как бы ни складывались события по ходу сезона, когда нас с Лехой ставили в состав, команда всегда была боеспособной. Дважды мы выиграли эстафету, а еще раз стали вторыми. Так что убежден: на этот старт мы бы точно собрались.
– Откуда все-таки взялись те пять промахов? Вы не подводились к той гонке, и это могло вылиться в не самый впечатляющий ход на лыжне. А вот такое количество ошибок на рубеже – откровенно много.
– Может быть, но для меня в индивидуальной гонке – это обычный результат. Получил свой средний штраф для этой дисциплины. Ничего сверхъестественного.
Мужская эстафета: Рикко пошел на риск– Где и как смотрели эстафету?
– В отеле. В номере с Алексеем Волковым.
– Символично. Какие мысли крутились в голове?
– Было обидно смотреть по телевизору и осознавать, что ничем не можешь помочь команде. И когда она стала проваливаться – брала злость от понимания, что ты только зритель и от тебя уже ничего не зависит.
НА РУБЕЖЕ НУЖНО БЫТЬ ДЕРЗКИМ
– Изучил вашу статистику в стрельбе. В сезоне-2012/13 было 85 процентов попаданий. В следующем – 84, в прошлом уже 82, а в нынешнем – 79. Выходит, ваши проблемы на рубеже возникли не с листа, а планомерно развивались. Видимо, есть какая-то более глубокая проблема?
– Возможно. В стрельбе вообще все накапливается, как ком. Когда что-то не получается, начинаешь себя грызть, вязнешь в собственных мыслях и на рубеже вообще разваливаешься. Сейчас у меня именно такое состояние. Могу отстрелять на ноль, а могу выбить три штрафа. При этом такая нестабильность в основном касается "лежки".
– Хотя "стойка" считается сложнее.
– Да, но у меня все наоборот (улыбается).
– Валерий Польховский сказал, что в свое время нашел вам психолога, и стрельба нормализовалась. Почему вы перестали с ним работать?
– Я работал с психологом четыре года назад. Но нельзя сказать, чтобы мы очень плотно взаимодействовали. И связывать подъем с этим фактором я бы не стал. Мы работали-то недели две. Потом я понял, что меня это сильно утомляет. Когда ты уставший приходишь после тренировки и понимаешь, что еще час нужно проработать с психологом – это не всегда идет на пользу. Кому-то это, может, помогает, но мне лучше 60 минут потратить на восстановление.
– Как же тогда решать проблемы со стрельбой?
– Просто надо забыть обо всем и перестать бояться ошибиться. Я тоже анализировал свои промахи и понял, что провожу на рубеже больше времени, чем раньше. То есть, есть место элементарному страху. На рубеже нужно быть, наоборот, дерзким. Как тот же рыжий Бе.
– Есть такая практика – отбросить винтовку в сторону и не подходить к ней неделю, а то и месяц. За это время ощущения теряются, и начинаешь все с нуля. Не думали об этом?
– Уже пробую. Отказался от прежней работы, много чего поменял. Посмотрим, даст ли это результат.
Дмитрий Малышко: "На олимпийской медали свет клином не сошелся"ГРОСС И ОБЩЕНИЕ
– В этом сезоне вы дважды попали в десятку в личных гонках, но зато 10 раз не вошли в тридцатку. Когда в прошлом году здесь же, в Ханты-Мансийске, вы говорили о том, что осознаете, насколько короток век спортсмена, и собираетесь отработать оставшиеся годы в спорте с максимальной самоотдачей, рассчитывали, наверное, совсем на иные результаты.
– Конечно. Но если в прошлом сезоне я плохо чувствовал себя физически, то в этом неожиданно пришли проблемы со стороны стрельбы. Именно поэтому откатываюсь за тридцатку. Летом, настраиваясь на сезон, я даже подумать не мог, что можно так провалиться в этом компоненте. Практически все внимание уделял скорости, хотел вернуться на прежний уровень. И на первых двух этапах у меня были "лучшие ноги" в команде. Вот только о том, что в биатлоне можно еще и намазать – совсем позабыл. А вскоре из-за этих постоянных штрафов ушло и физическое состояние. Далекие места очень угнетают.
– Вы не раз говорили, что не можете жить в комнате один. Вам нужно общение. Одной из главных причин недовольства Александром Касперовичем в прошлом сезоне было как раз-таки отсутствие диалога. То есть контакт для вас очень важен. Можете сказать, что с Рикко Гроссом такой проблемы нет?
– Думаю, для любого спортсмена общение с тренером – крайне важный момент. Это часть общей работы. И для меня важно иметь возможность разговаривать открыто. В прошлом году диалога у нас не получилось. А работать вслепую тяжело. Ты не понимаешь, чего от тебя ждут, если не можешь элементарно пообщаться. Сейчас все иначе. Рикко, как и большинство европейских специалистов, открытый человек. И тот же тягучий летний период мы отработали с улыбками.
– Вы можете вечером прийти к Гроссу в номер и обсудить какой-то важный для вас момент?
– Никаких проблем. Только с переводчиком (улыбается).
Александр Касперович: "Отставки всех тренеров не будет"ЕСЛИ НЕ ВКЛЮЧАТ НА ЦЕНТРАЛИЗОВАННУЮ ПОДГОТОВКУ – НИЧЕГО СТРАШНОГО
– На чемпионате мира-2013 вы по собственной инициативе отдали свое место в индивидуальной гонке другому спортсмену. А в Холменколлене на вопрос по поводу участия в чемпионате Европы сказали, что отнимать шанс у молодых было бы неправильно. Вам не кажется, что в спорте, где побеждают только эгоисты, подобное проявление мягкости может быть чревато?
– Эгоизм нужен на трассе. Но вот человеку, имеющему опыт выступления на чемпионате мира и Олимпийских играх, возвращаться на чемпионат Европы – неправильно. Там должны проявлять себя молодые спортсмены, которые еще нигде и никогда не выступали. А если везде будет ездить основная команда, то как будут набираться опыта остальные?
– Но вы говорите, что вам не хватало соревновательной практики перед чемпионатом мира. А пробеги вы в Тюмени, все могло сложиться бы по-другому.
– Так мы же проводили контрольные тренировки, которые по напряжению не уступают баталиям на чемпионате Европы. Одно дело, если бы я тренировался один. Но нас было восемь человек, в том числе Антон Шипулин и Алексей Волков – и это совсем другая история.
– Я правильно понимаю, что комментариев и высказывания специалистов вы не читаете?
– Смотря кого считать специалистом. Это важный нюанс (смеется). Вообще стараюсь не читать, но в наш век интернета пропускать все новости мимо себя невозможно. То сообщение пришлют, то сам увидишь какую-то ссылку. Общее настроение в стране все равно понимаешь.
Валерий Польховский: "Очень переживаю за Шипулина"– Сейчас оно такое, что нельзя исключать варианта, при котором на тренерском совете будет поднят вопрос по поводу целесообразности вашего включения на централизованную подготовку на следующий сезон. Вы думали об этом?
– Если честно, в этом плане я абсолютно спокоен. Еще в прошлом году говорил, что лучше готовиться у себя в регионе, чем в команде, в которой тебя не видят тренеры. Никаких проблем. Для кого-то большая команда является неотъемлемым звеном. Однако крайне важно понимать: централизованная подготовка – это вовсе не гарантия того, что, проработав в ней летом, зимой будешь выступать очень хорошо. Более того, если спортсмен не готов, то постоянная борьба за место в команде к осени может просто сломать его.
– С Гроссом на тему будущего вы общались?
– На чемпионате мира. Он сказал, что эти старты нужно забыть и двигаться дальше. У него большие планы на следующий сезон по поводу всех ребят, которых он тренировал в этом году. Давайте дождемся окончания сезона и всех решений. Пока говорить о чем-то конкретном рано.
– Но вы уже сейчас можете заверить, что при любых раскладах намерены бороться за место в команде, как минимум до Олимпийских игр-2018?
– Тут и вопросов быть не может. Если спортсмен опускает руки и хотя бы в мыслях допускает, что биться уже не имеет смысла – результата ждать не стоит.
– Я спросил, потому что вот уже три сезона у вас нет того результата, ради которого вы очень много работаете, терпите, проводите месяцы вне семьи. В такой ситуации руки могут невольно опуститься.
– Если бы я видел, что ситуация безнадежна, наверное, так бы оно и произошло. Но есть гонки, в которых случаются просветы, в которых я показываю лучший ход. И я понимаю, что нужно найти баланс, объединить стрельбу и ход. Если все совпадет в самый важный момент – получится многое.