Люди, к которым пришла беда
Евгений ДЗИЧКОВСКИЙ |
из Шереметьева-2 |
В аэропортах не всегда встречают победителей. Иногда - побежденных. В обоих случаях страна хочет видеть, слышать, знать. Несмотря на то, что приятного во всем этом порой ни для прилетающих, ни для встречающих ни на грош. |
Из Сеула в российскую столицу вчера было два дневных рейса. Следующий - только в воскресенье. Это значит, что прилететь Юрьева, Ахатова и Ярошенко должны были непременно в пятницу. Так и случилось. Только маршрут ими был выбран иной - с пересадкой в Пекине. |
Если тем самым преследовалась цель сделать свой прилет максимально незаметным, достичь этого не удалось. Маневр стал известен не только бригаде "СЭ" в Пьонгчанге, но и пяти-шести российским телеканалам, сотрудники которых сформировали в зале прилета непреодолеваемый суровый редут из телекамер и микрофонов. Более того, стало известно и то, что спортсмены прилетят первым из двух вчерашних пекинских рейсов. Миновать прессу дисциплинированные пассажиры не имели никакой возможности. Однако захлопнуться ловушке было не суждено. |
Мимо нас дружно промаршировало полсотни китайцев, десантировались наши сограждане с сумками-рисовками, после чего людской ручеек иссяк. Пресса продолжала ждать. А наиболее мобильные ее представители, включая корреспондента "СЭ", отошли метров на 10 - 15 в сторону. Туда, где висел монитор, транслирующий картинку из зала выдачи багажа. На этом мониторе мы увидели следующее. |
В опустевшем помещении присутствовали все интересующие нас спортсмены. Они вели переговоры с людьми в сером и темно-зеленом: таможенниками и пограничниками. Беседа продолжалась минут пять. После ее окончания специально вызванный грузчик покатил багаж в сопровождении ее владельцев в противоположную от общего выхода сторону. Ахатова, Юрьева и Ярошенко исчезли из кадра и скрылись в недрах аэропорта. |
У нас было около полутора часов для того, чтобы обследовать "Шереметьево-2" в максимально допустимой службами безопасности степени, побывать во всех кафе, ресторанах с видом на летное поле и даже столовых для персонала. Без особой, впрочем, надежды: по умению обходить порядки и законы равных нашим согражданам и чиновникам нет. Биатлонисты исчезли, растворились во внутренних помещениях. На главном выходе их по-прежнему ждали телекамеры. Маленькие репортерские пикеты курсировали на всякий случай между VIP-выходом и выходом для официальных делегаций. Тщетно. |
Зачем все это было нужно, казалось бы? Что мы хотели услышать от людей, только что испытавших одно из самых больших разочарований в жизни? От людей, напуганных скандальным вниманием к ним и почти лишившихся многих карьерных надежд. |
В первую очередь, полагаю, и нам, и им требовалась хоть капля оптимизма. В конце концов разочарованными оказались не только спортсмены, но и миллионы их болельщиков. То, что произошло - наша общая беда, потому что все мы давно и прекрасно о ней осведомлены. Мы не боремся с этой бедой, потому и вынуждены теперь страдать все вместе, ловить перепуганных спортсменов в надежде хотя бы отчасти разделить с ними их слезы, нервы, пессимизм или, напротив, увидеть в них желание вернуться и доказать. |
Мы их ловим, а они прячутся. Хотя не являются врагами или злодеями. Они просто одни из нас, люди, к которым пришла беда. |
На улице стало темнеть. Телефонная информация от знакомых из Союза биатлонистов России гласила: ждать больше не нужно. Спортсмены уехали, покинули аэропорт через черный вход. Журналисты начали расходиться. Осталось два-три самых стойких. А еще остался белый микроавтобус, поданный к выходу из зала вылета (!) на пандус второго этажа "Шереметьева-2". За рулем сидел парень в олимпийской курточке. Он явно кого-то ждал, периодически разговаривая по телефону. |
В какой-то момент водитель завел двигатель, включил габариты и специально чуть приотворил сдвижные двери микроавтобуса. Стало ясно: короткая встреча с Юрьевой, Ахатовой и Ярошенко все-таки состоится. |
Они подошли к машине с улицы, в окружении улыбчивых пограничников и таможенников, обеспечивших двухчасовую операцию прикрытия. Тепло попрощались, сели в машину. Допускаю, что появление в ту же минуту корреспондента "СЭ" заметно ухудшило их настроение. Однако виду спортсмены не подали. Альбина, Катя и Дима улыбались. В руках у Ярошенко была большая подарочная коробка с коньяком Camus. Они не стали отказываться от коротких ответов на мои вопросы. |
- Могли бы как-то прокомментировать случившееся? |
Юрьева: - Что тут комментировать? Продолжим вас радовать результатами, придут такие времена. А пока давайте дождемся. |
- Чего дождемся, Катя? |
Ярошенко: - Расследования. Вы ведь знаете, сейчас идет расследование. Когда оно закончится, может, что-то прояснится. |
- Вы с оптимизмом ждете результатов этого расследования? |
Ярошенко: - На самом деле - нет. Всем уже известно, что пробы положительные. |
- Хочется вас как-то поддержать. Но без ваших слов сделать это будет проблематично. |
Ярошенко: - Главное, чтобы наших родных не трогали. А остальное... |
Двери закрылись. Биатлонисты уехали. Они наверняка хотели к себе другого внимания. А мы - другого повода для разговора. Но вышло так, как вышло. Юрьева, Ахатова и Ярошенко никогда не забудут про то, что случилось с ними этой зимой. Но куда важнее другое: чтобы о случившемся не забыли те, кто сделал их пробы положительными. |
Если в сотый раз пострадают одни лишь спортсмены, мы так и не перестанем бегать в аэропортах от выхода к выходу в надежде встретиться с попавшимися на допинге и боясь этой встречи. |
