Дмитрий Труненков: "Людерс не имеет права руководить командой"

– Все началось с нашего переезда со стартового этапа Кубка мира в Альтенберге в Винтерберг, – начинает рассказ Труненков. – Людерс заявил, что на следующий день в 8 утра все должны быть на завтраке. Ребята допоздна разгружали машины, была тяжелая дорога – в общем, несколько человек не пришли. Лично я на завтраке был вовремя. Пьер был в гневе, кричал о нарушении дисциплины. Потом мы поехали разгружать машины. Людерс подошел к одному парню: "Ты будешь подметать гараж неделю. И если увижу здесь хоть один камень – ты поедешь домой!". Еще у нас есть ящик со всякой аппаратурой – планшет, оборудование для видеосъемки и тому подобное, который всегда носил помощник Людерса. Как мне объяснили в федерации, он за все это отвечает материально. Так вот, Людерс заставил нас вытаскивать его и заявил: "Если еще хоть раз увижу, что ящик носит помощник, то вся команда останется без видеосъемки".

– Что было дальше?

– Мы поехали на обед, и спустя 15 минут после еды Людерс попросил всех быть внизу в беговой форме. Мы удивились, так как на улице шел ливень. Когда команда была в полном составе, Людерс отвел провинившихся (то есть тех, кто опоздал на завтрак) в одну сторону, всех остальных – в другую. Начал кричать, что мы ни на что не годимся, что ему стыдно за нас, и тому подобное. Один из ребят улыбнулся, после чего его тоже отвели на сторону провинившихся. Затем Людерс заявил им: "Я сяду в минивен, буду ехать 1 км по горам, а вы будете пытаться меня догнать. Все остальные должны хлопать и говорить "быстрей-быстрей". Я участвовать в этом позоре отказался, развернулся и ушел в номер. Я считаю, что это не только совершенно непрофессиональный подход, но оскорбление и унижение команды.

– Вы не пытались поговорить с Людерсом?

– Вечером было очередное собрание. Пьер сказал, что помимо двух тренировок мы должны в 7 утра явиться на кросс. Я десять лет в бобслее и не могу не понимать, что бегать кроссы в соревновательный период – это самоубийство. Это ставит крест на всей той работе, которую мы проделали. Поэтому утром я на кросс не явился. После завтрака мы обсуждали ситуацию с менеджером команды. Говорили по-русски, так что Людерс не мог понять, о чем речь. Но увидел, что мы разговариваем, и стал кричать, что мне делать в команде нечего, и он отправляет меня домой. Причем запретил покупать мне обратный билет и даже отвезти в аэропорт. В Москву я добирался полностью самостоятельно.

Юрий Нагорных: "Конфликт Труненкова и Людерса? Обычный рабочий момент - мужской вид спорта"

– Вы вернулись в Москву во вторник. Что было потом?

– Я был у президента нашей федерации Георгия Беджамова, начальника Центра спортивной подготовки Минспорта Александра Кравцова, замминистра спорта Юрия Нагорных. Все в курсе ситуации, но пока посоветовали мне вернуться домой и продолжать тренироваться.

– Сложно представить, чтобы Людерс мог позволить себе что-то подобное в отношении Александра Зубкова. Может быть, этот эмоциональный срыв у него был единичным?

– Прошлый год я пропускал, поэтому не знаю, что там творилось. Но вообще Пьер очень эмоциональный. Чуть что не так – может и инвентарь со злости пнуть, и матом на английском выругаться. Но такое лично я видел впервые. Мы же все взрослые люди, профессионалы, я никогда не думал, что возможно вот так специально нас унижать.

– Почему, на ваш взгляд, Людерс сорвался?

– Когда он пришел в команду, там были люди с определенным багажом и опытом. Достаточно было подкорректировать несколько нюансов, и сразу пошел результат. Теперь опытные люди ушли, и Людерсу пришлось начинать с нуля. С моей точки зрения, летом мы тренировались абсолютно неправильно. Было очень много ОФП – бега и штанги, и при этом мало работы на эстакаде. Все это усугубилось травмами. Допустим, на Кубке России я разгонял пилота Александра Касьянова сидя – он не мог бежать. У Пушкарева надрыв приводящей мышцы – на Кубке страны он вообще не выступал. Поэтому сейчас наш экипаж абсолютно не в кондиции. Но Людерс как профессионал же должен это понимать! Мое мнение: человек, который таким образом реагирует на выступления, не имеет права руководить командой.

– Что вы собираетесь делать теперь?

– Продолжать тренироваться. Надеюсь, руководство все оценит и сделает правильные выводы.