Полонез Головкина. GGG экономично побил поляка

Я не совсем понимаю, почему Камил Шеремета оказался на претендентской позиции. Не побив никого значимого за всю карьеру. Чемпион Европы — и это, в принципе, для него вполне себе потолок. Кроме победы над олимпийским чемпионом Сериком Сапиевым, собственно, и рассказать нечего. И к бою с GGG он был не готов. Кроме Сауля Альвареса вообще почти никто и не был готов. Потому что бой с Головкиным — это настоящая казнь, а к ней нельзя подготовиться. Вся система исполнения наказаний так построена — на ощущении неотвратимости.

Ударник труда

Камилу нечем было бить и останавливать Головкина. Он критически уступал в ударной мощи. 5 нокаутов на 21 бой — это крайне мало. У него не было превосходства в росте и длине рук. Он не быстрый. Он не выдающимся образом держит удар. Строго говоря, в таких случаях тебе может помочь только внезапно подкравшаяся старость оппонента, но GGG стареет, как и все панчеры, медленно. Мощь — это последнее, что уходит, и чаще всего акцентированный удар в боксе является последним, финальным аргументом. Вот только Геннадий выложил его на стол сразу, еще в первом раунде. И соперник за оставшееся время все пытался придумать какой-то ответ, но не смог.

Головкин, конечно же, победил Шеремету. Совершенно случайно. Как в том старом скетче, где первый же проходящий мимо человек оказывается героем советского телевизионного репортажа: «Давайте же подойдем к первому случайному прохожему. Это пенсионер Серегин, ударник труда. В свободное время он любит играть на рояле. И как раз в кустах случайно стоит рояль, на котором Степан Васильевич сыграет нам полонез Огинского».

Геннадий как бы невзначай достал из кустов этот самый рояль — только вместо того, чтобы извлекать из него музыку традиционным способом, внезапно начал бить соперника этим роялем. По мультяшному совсем, будто это комикс какой-то: зрители слышали грохот от ударов, а в голове польского боксера звучал полонез, и под него плясали его ноги.

Боксерский фаст-фуд

Если будем разбирать эту партию по нотам — выяснится, что в цель у Головкина попало 228 ударов (41 % точности), а у Шереметы — 59. 228 ударов, каждый из которых гипотетически может тебя нокаутировать. Силовые удары Камила — это одно название. Но, допустим, их было 49. Головкин донес до цели 134 из 237. Это больше половины, 56 процентов. Это чертов террор.

Причем GGG действовал не на пределе возможностей, фактически в довольно экономичном режиме — просто методично избивал соперника, попутно стряхивая ржавчину, и восстанавливая рефлексы, и вспоминая свои излюбленные трюки. Подсесть под удар, чтобы ударить левым хуком. Сделать подшагивание в сторону соперника, дав ему промахнуться джебом и правым прямым. Ударить как кувалдой на предельно короткой дистанции, почти в клинче, когда никто ничего не ожидает. Менять стойки, догоняя уходящего соперника. Отправить на пол жестким силовым джебом. Нормальные развлечения для нормальных боксеров.

Где был тот самый рояль в бою с Альваресом — вот вопрос. Очень похоже было, что Головкин тогда две ночи подряд искал его по всем кустам, но так и не нашел. Нашел что-то вроде виолончели, но там и у соперника был контрабас. И мы подходим к главному: с кем теперь драться? Причем это разговор даже не о том, кто больше достоин получить бой, а скорее о том, кого согласует с телевещателем команда Геннадия. Том Леффлер это будет решать, сам Головкин или кто-то еще? Для серьезного боя чемпион WBC Джермол Чарло, конечно, сразу всплывает в памяти. Возможно, Крис Юбенк-младший, который умеет бить почти так же тяжело. И меняющий весовую категорию раз в год Сауль Альварес.

Подкованной боксерской публике хотелось бы именно таких боев. Где у соперника не пять нокаутов в карьере. Где Головкину тоже придется пройтись по тонкой грани. Остальным достаточно смотреть, как Геннадий попадает в какого-нибудь соперника — и он, делая страшные глаза, падает лицом вниз. Боксерский фаст-фуд. Вредно по целой куче причин, но иногда отказаться невозможно. Но для завершающего аккорда в конце карьеры, который уже рядом, нам нужен не полонез, а что-то посерьезнее. «Вход богов в Валхаллу» Вагнера нам вполне подойдет.