«Овечкин не мог поверить, что моя машина — такая же, как у него. Он всегда любил быть фронтменом в рок-н-ролльной группе»

Его голос слышал каждый, кто когда-либо смотрел телерепортажи матчей «Вашингтон Кэпиталз» на английском для аудитории из столицы США. Джо Бенинати комментирует игры «Столичных» с 1994 года и прошел с Александром Овечкиным весь путь от 20-летнего первого номера драфта, выигравшего в сезоне-2005/06 «Колдер Трофи», до нынешнего седого 39-летнего претендента на рекорд лиги по заброшенным шайбам. Как выражается Бенинати, ему выпала честь быть «саундтреком карьеры Алекса». И, придя во время поездки в столицу США на первую раскатку «Столичных», я уже знал, что хочу с этим человеком пообщаться. На контакт 59-летний комментатор пошел охотно, формулировал сочно и рассказал ряд занятных историй.

Поверил в то, что это возможно, после пятисотого гола. А после восьмисотого сказал: теперь это только дело времени

— Когда, по-вашему, Александр Овечкин сможет побить рекорд Уэйна Гретцки? И когда вы впервые поняли, что это может произойти? — спрашиваю Бенинати.

— Во-первых, у меня есть ощущение, что Ови сможет побить рекорд в нынешнем сезоне. Даю на это 80 процентов. Впервые задумался о том, что такое в принципе возможно, когда он забил гол номер 500 (это произошло 10 ноября 2016 года в ворота «Оттавы» в 801-й игре Ови в НХЛ, и он стал пятым по скорости игроком в истории лиги после Уэйна Гретцки, Марио Лемье, Майка Босси и Бретта Халла, которому удалось достичь этого показателя. — Прим. И.Р.). Алекс сделал это так быстро, что я занялся подсчетами. И по их итогам подумал: в его возрасте и с его темпом он может добиться этого!

Потом были шестисотый, семисотый — и когда он забил восьмисотый два года назад, то я сказал себе: теперь это уже только дело времени; отныне вопрос не в том, побьет ли он рекорд, а когда он это сделает. И знаете, что я понимаю, наблюдая за Ови в те моменты, когда он близко подбирается к тому или иному круглому числу? Он перешагивает через них быстро, без долгих мучений. Так что увидите: когда он подойдет к 894-му голу, все произойдет стремительно. Я смотрю на все это каждый день уже двадцать лет, и это изумительно. Знаете, иногда говорю в эфире о следующей вещи, в которой убежден. Да, Овечкин знает, что означают числа 894 и 895, но, вполне вероятно, его гораздо больше интересует цифра «2».

— Что вы имеете в виду?

— Выигрыш второго Кубка Стэнли для «Кэпиталз». В этом сезоне команда выглядит как настоящий претендент, и, мне кажется, он сфокусирован на этом больше, чем на 894.

Игорь Рабинер и Джо Бенинати.

Фото «СЭ»

Алекс всегда ставит команду выше себя

— Для вас, кстати, такое преображение «Вашингтона» — большой сюрприз? Ведь в прошлом сезоне команда вышла в плей-офф на последней минуте последнего матча, забив в пустые ворота «Филадельфии». Ей повезло, что Джон Торторелла еще не успел узнать, что «Монреаль» выиграл свой матч в овертайме, и «Флайерз» все равно никакой плей-офф уже не светит.

— Все эти изменения в межсезонье — это была часть плана, чтобы быть конкурентоспособными. Для этого нужно было выстроить сильную команду вокруг Алекса в то время, как он будет идти к рекорду. Множество людей думало, что весь «Вашингтон» будет заточен только на достижение капитана. Но это было и изначально должно было быть не так. Это были две синхронные вещи — чтобы «Кэпиталз» выигрывал, а Ови шел на рекорд. В межсезонье менеджмент подписал семь хоккеистов, каждый из которых существенно помогает команде (вратарь Томпсон, защитники Чикран и Рой, форварды Дюбуа, Манджапане, Рэддиш, Эллер. Мало помог команде только вернувшийся в нее Врана, которого недавно с драфта отказов забрал «Нэшвилл». — Прим. И.Р.).

Команда играет на такт быстрее, чем год назад. Они могут играть в тот хоккей, который ставит Спенсер (Карбери, главный тренер. — Прим. И.Р.). В прошлом сезоне не могли, поскольку для этого в команде не было существенных частей. И так вышло, что все новички вписались в команду, поняли тактику и нашли общий язык со старожилами сразу. Чем эта команда напоминает мне «Столичных» 2018 года — это устойчивостью. Их могут сбить с ног, но они находят способ подняться. Они могут отстать в счете — но сплачиваются и настигают соперника. Это очень похоже на то, что было семь лет назад.

— Удивительно, как тренеру и хоккеистам удалось найти баланс между командным и индивидуальным достижениями. Мысли о помощи Овечкину в достижении рекорда не мешают, а помогают им в плане командного результата!

— Понимаю, что вы имеете в виду. Но эти парни очень скромны. У них все — про команду, и сам Алекс всегда ставит команду выше себя. И так, мне кажется, было всегда, а не произошло по мере его взросления. Я вижу по его поведению, что он всегда думает о том, что в первую очередь должен помогать команде. И его голы — только способ, чтобы эта помощь происходила, а не что-то самоценное. Внутри команды как-то сами собой расставились приоритеты: если у Алекса все хорошо и он забивает, то у команды больше шансов победить. Одно склеилось с другим, а не стало помехой. Также срабатывает то, что прогрессирует игра команды в большинстве, и в какие-то моменты это помогает ему забивать при «пять на четыре», поскольку его бросок остается сокрушительным.

Можно ли сказать, что остальные делают что-то вопреки обычному, стараются изо всех сил, чтобы «кормить» на льду его? Не знаю. Они находят его в хороших точках, чтобы он забивал. Но оказываться в таких точках из матча в матч при том внимании соперников, которое к нему привлечено, — это удивительный талант. Он всегда был и остается способен выдавать продукт на таком невероятном уровне. Но что меня удивляет больше всего — в 39 лет, играя после перелома ноги, он все еще находится в нужных местах, чтобы забивать голы и реализует шансы, когда они появляются.

Но мне кажется, что все же это больше история о команде, чем о нем. Индивидуальная история очень велика — и если посмотреть с общенациональной перспективы, во всей Северной Америке и во всей НХЛ, то все сконцентрированы на Великой погоне. Но сам Алекс скажет вам: все, что его интересует, это чтобы команда продолжала выигрывать. И посмотрите: чаще всего в матчах, когда он забивает, победа приходит следом.

«Не хочу, чтобы он уходил! Ови для нас и есть «Вашингтон»!» Репортаж Рабинера из столицы США

— Уже больше 30 голов в 39 лет, в сезоне с полутора пропущенными месяцами из-за перелома ноги. Вас еще что-то в этой жизни, касающееся Овечкина, способно удивить?

— Нет. Каждый раз, когда я говорю, что вот уж этого-то он точно не сделает, он это делает. Он находит какой-то путь, которого, казалось бы, не существует. После перелома все выглядело так, будто больше не существует возможности сделать это нынешней весной, но посмотрите, что происходит. Поэтому и для меня лично, и для моей телекомпании Monumental Sports Network большое счастье быть саундтреком его карьеры и видеть своими глазами, что он в течение такого долгого времени творит подобные вещи.

И каждый раз, когда он приходит на каток, и ты уже думаешь о себе, что становишься стар, вдруг смотришь на Овечкина, на то, как он любит игру, как ведет себя, подобно мальчишке, когда команда побеждает, когда его партнеры забивают, когда он сам забивает, и сам от этого чувствуешь себя моложе. Маленький мальчик, который по-прежнему живет внутри него, продолжает толкать его вперед и «омолаживает» всех, кто вокруг.

— Говорил с защитником «Оттавы» Артемом Зубом, и, по его словам, есть в корне неправильное представление, что в лиге все помогают ему приблизиться к рекорду. А на самом деле все наоборот — все делают еще больше обычного, чтобы не позволить ему этого.

— Конечно. Никто и никогда не хочет быть командой, которая из-за этого проигрывает матчи. Очевидно, что это профессионалы, у них много гордости, что нет ни вратаря, ни защитника, подобного Зубу, который хочет сдаваться. Так что да, они только внутренне собираются, и чем ближе будет рекорд, тем усерднее они будут играть против Алекса. И это делает его достижение еще более особенным, тем более в его возрасте. В лиге, уверен, нет вообще никого, кто будет сидеть и говорить: «На, возьми это».

— Не помню, в каком конкретном матче сезона это было, но врезалось в память, что как-то команда в честь 50-летия клуба играла в ретросвитерах, он забил — и прыгнул на стекло так, как делал это в ранние годы карьеры. И это, определенно, был отсыл к тому времени.

— Да, он явно дал понять, что помнит, как надо праздновать! Надеюсь, когда Ови забьет 894-й, 895-й, 900-й — он будет прыгать на стекло.

— В чем видите секрет его щелчков и того, что с ними так никто и не может справиться?

— С учетом невероятной силы его броска и того, как обточен его крюк, шайба от него никогда не летит во вратаря плашмя. Это больше похоже на слайдер, как у питчера в бейсболе, когда тот бьет на баттера (отбивающего. — Прим. И.Р.). Отбивающий становится дураком, поскольку думает, что мяч уже у него на груди, а тот пролетает над углом его плеча и закручивается обратно внутрь. Бросок Ови — не плоский, поэтому шайба ныряет.

Только он всегда близок по силе броска к ста милям в час (161 км/ч. — Прим. И.Р.), и эта сила удивительна — но точность тоже хороша. Он может попасть в чайную чашку, и у него всегда был этот благословенный дар. Важно то, что он всю карьеру, уверен, тренировал это снова и снова. Уникально это сочетание силы, точности и тайминга. Алекс знаменит бросками в одно касание, о которых, казалось бы, все все знают, но это не имеет никакого значения. Вратари могут ожидать от этих бросков все, чего хотят, но просто не успевают за ними.

Фото Imagn Images, USA Today Sports

Прекрасно помню, как молодой Ови специально проходил мимо моего кресла в самолете, чтобы показать новые синие часы!

— Как складывались ваши отношения с Овечкиным в течение карьеры?

— Расскажу вам несколько историй, которые связаны с ним и мной. Моя самая любимая: так уж вышло, что в сезон, когда он был новичком, мы с ним ездили на абсолютно одинаковых машинах. Как-то раз мы выезжали одновременно из гаража на катке, и он это обнаружил. Ха-ха, надо было видеть, как он оказался подавлен, поняв, что у него такая же машина, как у комментатора! Потом-то Ови перешел на множество машин другого класса, но тогда было именно так. И он говорил мне: «Нет, такого не может быть!» Но она просто мне понравилась, и я ее купил.

Еще Алекс любит часы — и я тоже люблю, и он знал это. Как-то он купил совершенно прекрасные часы целиком синего цвета. Вполне допускаю, что сейчас он об этом даже не помнит. Но я-то хорошо помню, как он в командном самолете, зная, где я сижу, обязательно проходил мимо меня, показывал эти часы и шел на свое место! У меня так много прекрасных воспоминаний об Ови на льду и за его пределами. Для меня огромная радость наблюдать, как он работает и приходит к тому, что мы видим сейчас. И мы все болеем за то, чтобы он сделал это. Меня греет одна мысль, что, даст бог, я смогу быть там, и весь наш телевизионный мир сможет насладиться чем-то очень особенным, что произойдет.

— Сильно ли Овечкин изменился как личность за те годы, что прошли с начала его карьеры и до сегодняшнего дня?

— Он всегда любил быть в центре внимания, быть фронтменом в рок-н-ролльной группе. Но для человека в моем положении всегда было привилегией видеть, как эти ребята растут. Я встретил Алекса, когда ему было двадцать, а теперь он вдвое старше. На моих глазах он превращался из молодого паренька в семейного человека с двумя детьми, которые приходят на каток и уже достаточно подросли, чтобы понимать, что делает их отец. Но он всегда был жизнерадостным человеком как на льду, так и за его пределами.

— А можете привести пример овечкинского юмора?

— Ох, вы заставляете меня задуматься. Партнеры по команде всегда подкалывают его, он — их. Когда я вижу его на льду, то думаю о том, что это и есть то место, где он должен быть. Там он самый счастливый. Хотя я не вижу его каждый день с детьми и уверен, что он счастлив со своей семьей. Вижу его только в рабочей среде. И как только он выходит на лед, мне кажется, что именно там он и хочет быть. Хотя ему 39 лет, на льду мне кажется, что ему девять. Он просто развлекается. И, думаю, это всегда было в основе того, что он делает. Его искренняя любовь к игре, удовольствие от нее.

«Думаю, не продлю контракт с «Вашингтоном» и через год вернусь в «Динамо». Эксклюзив с Овечкиным — о погоне за Гретцки и будущем

— Давайте поговорим о стиле его игры. Когда-то он был абсолютно доминирующим хоккеистом в лиге, мог сам всех обыграть, сокрушить и забить. Насколько легко, по-вашему, ему было принять падение скорости, то, что в последние годы ему пришлось превращаться в игрока эпизода?

— Он мог распознать эти изменения в себе. Думаю, больше всего мы видим это по количеству силовых приемов, которые Ови раньше наносил и наносит сейчас. Разница велика, и это просто нормальное чувство самосохранения. Мне не кажется, что вы могли бы продолжать так бегать и бить в течение двадцати сезонов, как он это делал в начале карьеры. Это элементарно тяжело для тела.

Он сильно изношен физически. Но, думаю, благодаря этому он в свое время и изменил свою игру. Нет, он не перестал бить. Если он захочет хитануть, то все равно сделает это сильно, так, что невозможно не почувствовать. Однако он больше не делает это изо всех сил по семь раз за игру. Великие хоккеисты умны, поэтому он знает, что вряд ли будет кататься и объезжать всех так, как раньше. Поэтому ему нужно знать, и он знает, как оказываться в нужном месте, чтобы получать пасы от плеймейкеров.

Вначале было невероятно наблюдать, как он работает с Бэкстремом и с любым из тех парней, любым из тех бэкстремов, тем же Кузнецовым. Как они знают, куда выложить шайбу для него. Ему просто нужно было попасть на это место, и он всегда был достаточно умен, чтобы знать, где находятся эти места.

— Как вы думаете, Строум уже понимает его так же, как Бэкстрем и Кузнецов?

— Ну, наверное, не до такой степени, но Дилан — очень умный хоккеист, яркий игрок. У него нет такого опыта взаимодействия с Овечкиным, как у Бэкстрема и Кузнецова, однако уже можно сказать, что они хорошо ощущают себя вместе. Хорошие центры всегда обожают хороших снайперов. Если центр любит вести игру, то всегда захочет иметь рядом такую пушку. Строум сделал передачи на одиннадцать первых голов Овечкина в этом сезоне! По одному этому можно судить, как Дилан знает, насколько хорошо играть с номером восемь. И наоборот.

Фото USA Today Sports

Если выбрать парня, которого вы распознаете на льду сразу, как туда взглянете — это Кузнецов. Просто вау!

— За свою карьеру Овечкин играл со многими российскими хоккеистами. Кто, по-вашему, оказал на него наибольшее влияние? Сергей Федоров, Александр Семин, Виктор Козлов, Евгений Кузнецов, Дмитрий Орлов, кто-то еще?

— Это интересный и сложный вопрос. Вы вот не назвали Илью Ковальчука, с которым он играл тут очень непродолжительное время. Но знаю, что они большие друзья. Да, к тому времени Ови уже давно был топовым снайпером, и вряд ли можно сказать, что он учился у Ильи. Но помню, как много в тот отрезок совместной игры за «Кэпиталз» они общались, проводили времени вместе. Они форварды одного типа, снайперы, способные забивать по 50 голов за сезон. И вполне допускаю, что на более ранних этапах карьеры, играя в разных командах, делились опытом друг с другом.

Знаю, как высоко он ставит Сергея Федорова и тот шанс играть вместе с ним, который у него был. Уверен, что это особое воспоминание для Алекса. Козлов — еще один гигант, с которым они, правда, не так много играли в одном звене. Помню Дайнюса Зубруса в самом начале карьеры Ови в «Вашингтоне».

— Он сделал Овечкину первую голевую передачу в НХЛ, в стартовом матче против «Коламбуса»!

— Именно так. И у них тоже был очень хороший контакт как на льду, так и вне его. Но ведь надо говорить и о тех, против кого он играл. Если правильно понимаю, они всегда были хорошими друзьями с Андреем Марковым, защитником «Монреаля». Разумеется, с Орловым. И все же Ови выходит для меня за любые рамки. Его личность, его талант просто ошеломляют. Не то чтобы ему нужно было усваивать уроки, но уверен, что вначале были люди, которые повлияли на него. И русские, и не только.

— Какая память у вас осталась о Кузнецове? И удивлены ли, что он так рано вернулся в Россию?

— Удивлен тем, как все для него здесь закончилось, немного застигнут этим врасплох. Но все еще думаю, что у него была невероятная карьера в «Вашингтоне». Она была настолько насыщенна, что может показаться длиннее, чем на самом деле.

— Есть какой-то парадокс, что большую часть карьеры Овечкин провел в звене с Бэкстремом, но в главный момент, в победном Кубке Стэнли, у них было невероятное звено с Кузнецовым в центре, и так они больше не играли никогда. У вас есть этому объяснение?

— Думаю, у них был схожий настрой, как и где искать Алекса в ключевых голевых ситуациях. Хотя оба делали это по-своему. Мне кажется, Никлас просто имел фору быть рядом с Алексом в то самое время, когда Овечкин начал расцветать в главного бомбардира. И когда он им стал. Тренеры поставили 19-го с восьмым, и все получилось прекрасно. Это было такое естественное соответствие.

А потом, когда необходимо, вы можете их время от времени разбивать и придавать игре немного другой оттенок. Что касается выступления в Кубке Стэнли-2018, когда 92-й и восьмой сошлись и так хорошо поладили, то на месте Кузи легко мог быть и Никлас. Но сложилось так, как сложилось. Кстати, мне с Евгением очень нравилось работать. У Кузи было особое чувство юмора, и он всегда хорошо ко мне относился. Желаю ему и его семье только самого лучшего!

— Можете представить себе, что Кузнецов еще вернется в НХЛ?

— На этот вопрос может ответить только сам Евгений. Не особо слежу за КХЛ, но это в высшей степени талантливый игрок. Когда он на льду в своей тарелке — боже мой, как же это прекрасно! Какое благословенное катание! Если можно выбрать парня, которого вы на льду распознаете сразу, как только взглянете туда, — это и есть Кузнецов. Это просто вау! Если он захочет вернуться — уверен, для него найдется место. Но он не то чтобы будет становиться стар, но он ведь подписал контракт на несколько лет. Тем не менее людям всегда интересно, когда человек настолько талантлив. Так что не стал бы этого исключать.

Кузнецов мог добиться в НХЛ гораздо большего. Но ему это было и не нужно

— И напоследок — еще пару вопросов об Овечкине. Как вам его контакт со Спенсером Карбери? Что они дают друг другу с этим молодым тренером?

— Насколько вижу, они очень хорошо ладят. Думаю, Спенсеру всегда интересно узнавать видение Алекса об игре. Карбери знает, что происходит у него в голове, и всегда заботится о том, чтобы поставить хоккеиста в лучшее положение для достижения успеха. Поэтому он и тренерский состав кропотливо определяют оптимальные места для Алекса на площадке, лучшие сочетания для него, лучшие позиции при розыгрыше большинства. Это очень детальная работа!

Как тренеру и капитану, им нужно очень хорошо работать вместе. Потому что Алекс должен приходить к Спенсеру и говорить, что чувствует команда в тот или иной момент. Думаю, что их контакт в этом отношении улучшился. Карбери работает очень интенсивно, и, мне кажется, это здорово объединило раздевалку.

Они очень сосредоточены. И побеждают таким образом, что их игра на льду — это продолжение того, что делают тренеры в раздевалке, на скамейке запасных, в зале для пресс-конференций. Мне нравится, как Карбери и Овечкин взаимодействуют, по крайней мере, из того, что могу видеть. У меня сейчас нет доступа за закрытые двери, не вижу, что происходит там. Но внешне это очень хорошо, и они учатся друг у друга.

— Есть немало дискуссий, мог ли Овечкин стать нападающим другого типа, если бы тренеры его иначе направили. Условно, был ли бы он способен играть в меньшинстве, быть двусторонним форвардом.

— Я не тренер, но, будь таковым, не стал бы просить Ови становиться «убийцей меньшинства» или чеккером третьего звена. Нет, Алекс Овечкин — это Алекс Овечкин. Великая наступательная сила и, возможно, уже скоро величайший снайпер всех времен и народов. Я бы использовал его по полной именно в атаке. Так, как это, собственно, и происходило. Я бы не стал пытаться втиснуть его квадрат в круг. Дайте Алексу быть просто Алексом!