Газета Спорт-Экспресс № 216 (6575) от 29 сентября 2014 года, интернет-версия - Полоса 16, Материал 1

Поделиться в своих соцсетях
/ 29 сентября 2014 | Прыжки в воду

ПРЫЖКИ В ВОДУ

СОБЕСЕДНИКИ Елены ВАЙЦЕХОВСКОЙ

Юлия ПАХАЛИНА: "Я САМА ВИНОВАТА В ТОМ, ЧТО НЕ СМОГЛА ВЕРНУТЬСЯ"

Она уходила из спорта как-то совсем буднично: в 2009-м завоевала золото и бронзу на пятом для себя чемпионате мира, доведя общее число наград мировых первенств до девяти, через год родила дочь, после чего сказала, что хотела бы вернуться и выступить еще на одних Олимпийских играх. Четвертых. На трех предыдущих - в Сиднее, Афинах и Пекине - Пахалина выиграла пять медалей: золото, три серебра и бронзу. Добавьте сюда восемь высших европейских наград, завоеванных за 13 лет выступлений, и три победы в Кубках мира - и спортивный портрет героини будет завершен.

- Я ведь действительно очень хотела поехать в Лондон, - мягко улыбнулась Юлия на мой вопрос о точной дате завершения карьеры. - Полностью восстановила кондиции после рождения дочери, начала серьезно тренироваться, даже в Пензу из Хьюстона несколько раз летала - понимала, что подготовиться к Играм так, чтобы бороться в Лондоне за медаль, смогу только под руководством отца. Думала о том, что смогу выступить как минимум в синхроне. Потом мне стало казаться, что соревноваться в одиночку может оказаться проще - стала думать еще и о личном выступлении. А потом... Наверное, я просто слабохарактерный человек. Не сумела довести задуманное до конца.

- Что помешало?

- Я просто не решилась пойти на то, чтобы на время своих более длительных отъездов в Россию оставлять дочь с няней. А мама наотрез отказалась приезжать в Америку. Она всегда чувствовала себя у нас очень некомфортно. Хьюстон - город обособленный, чтобы куда-то выбраться, нужно ехать на машине, а мама машину не водит, да и языка не знает. Еще до рождения ребенка она приезжала к нам несколько раз - погостить. И каждый раз сильно мучилась оттого, что вынуждена круглосуточно сидеть в четырех стенах, занимаясь домашней работой. Хотя перед Играми в Лондоне руководство российской федерации прыжков в воду было готово оплачивать не только мою подготовку, но и пребывание мамы в США.

- Для вас было важно готовиться к Играм именно в России?

- Если думать о золоте - да. Я не видела смысла продолжать тренировки ради того, чтобы получить еще одну бронзу. И уж тем более меня никогда не привлекали Игры как возможность просто поучаствовать в них.

- А отец не мог приехать в Хьюстон?

- Возможно, он решил, что овчинка не стоит выделки. Тем более что в Пензе у него уже давно другая семья, маленькая дочь, которой в этом году исполняется пять лет, постоянная работа. Конечно, я сильно переживала, но не имела никакого морального права упрекать отца в том, что он не готов все бросить ради занятий со мной. В конце концов, я ведь тоже не смогла ради Игр уехать в Россию, оставив дочь дома.

- Как относился ко всему этому ваш муж?

- Он искренне хотел, чтобы я вернулась в спорт. Не запрещал по крайней мере. Так что я сама виновата в том, что не смогла этого сделать.

* * *

- Игры в Лондоне вы смотрели?

- Да, по телевизору.

- Было грустно?

- Странное было ощущение. Когда смотрела мужские соревнования, мне было интересно наблюдать, в какую сторону меняются прыжки. А вот когда начались женские состязания на трамплине, была только какая-то странная злость. И при этом - никакого желания быть среди тех, кто выступает. Может быть, эта злость возникла потому, что наши девчонки не попали в финал, - не знаю. Но финал мне смотреть совершенно не хотелось.

- А с какой целью вы приезжали в начале этой осени в Пензу на чемпионат мира среди юниоров?

- Это был своего рода scouting - посмотреть, что происходит в прыжках в воду, напомнить о себе. У нас в Хьюстоне периодически возникает возможность пригласить кого-то в университет на полную стипендию - как когда-то уезжали мы с Верой Ильиной, а потом Настя Позднякова. Студентам оплачивается питание, проживание, учеба. Полное содержание, словом. Ну а кроме того, приезд в Пензу стал возможностью показать дочку родителям.

- Соревнования смотреть успевали?

- Да, конечно. Не могу сказать, кстати, что мне понравилось повальное увлечение сложностью. Особенно у девочек. Я, например, помню, как сама впервые выступала на таких соревнованиях. У меня даже близко не было такой сложности программ - я не делала ни одного прыжка согнувшись, только в группировке. Дело в том, что слишком сложные прыжки сводят задачу спортсмена к тому, чтобы их просто докрутить. Любой ценой. Техники там очень мало. И когда девочка немного вырастает, становится крупнее и тяжелее, вся программа просто рушится.

Еще я заметила тенденцию спортсменов слишком много заниматься работой в тренажерном зале, чтобы таким образом - за счет мышц - увеличить собственный вес. Ну да, на трамплине большой вес способен компенсировать недостатки техники: сделать человека более "устойчивым", позволить "вытаскивать" прыжки за счет более сильной спины. Но это не самый правильный путь, если ты не родился с феноменально крепкой спиной от природы. Потому что в нашем виде спорта чем больше накачиваешь спину, тем быстрее уходят скоростные качества.

В целом же видно, что все страны стремятся обратить на себя внимание. В том числе - приглашают к себе иностранных тренеров.

- Еще во времена ваших собственных выступлений было понятно, что с распространением по миру китайских тренеров в прыжках в воду будет все больше и больше доминировать "китайский" стиль.

- Видите ли, в чем дело: китайский стиль подходит далеко не всем странам. Стиль тех же прыгунов из США остается американским вовсе не потому, что в Америке мало китайских специалистов. А потому, что китайские прыжки в воду - это прежде всего совершенно другой режим работы и очень большое количество повторений. У меня сейчас тренируется австралийская студентка, которая в свое время пришла в прыжки из гимнастики и начинала работать в Австралии как раз с китайским тренером. Так вот она рассказывала, что китайцы на тренировках почти не разговаривают с учениками. Просто пишут им общий план: 50 раз повторить первый прыжок, 50 раз второй... Помимо этого они дают большой объем самой разнообразной физической нагрузки, чтобы спортсмен был в состоянии выполнять все тренировочные требования в бассейне. Хотя если ты по 50 раз дважды в день выполняешь каждый из произвольных прыжков, никакой дополнительной подкачки уже не нужно, как мне кажется.

Для того чтобы так работать, нужно проводить в бассейне по 10-12 часов. Ну а теперь представьте, в какой другой стране возможно реализовать подобную схему хотя бы с точки зрения времени? В той же Америке на первом месте у спортсменов всегда будет стоять учеба. Да и в Европе тоже.

- Помню, когда в Хьюстон уехала Вера Ильина, она первым делом стала включать в тренировку достаточно серьезные занятия в тренажерном зале.

- При той программе, которую мы с Ильиной делали в синхронных прыжках, нужно было обладать определенным запасом физической прочности. И ни в коем случае нельзя было допускать, чтобы этот запас начал уходить. Помните, как в 2006-м, уже после того, как Вера закончила карьеру, а в Россию из Австралии вернулась Ирина Лашко, мы пробовали прыгать с ней в паре? Физически Ира всегда была самой сильной спортсменкой из нас троих. А тогда после наших совместных тренировок она еле ноги волочила - так и не смогла в нужной степени вернуть кондиции после рождения ребенка и перерыва, связанного со сменой гражданства.

На вышке, как мне кажется, физические кондиции не так критичны - там прежде всего важно, чтобы у человека были крепкие нервы и хорошие мозги. А трамплин - это ежедневная пахота. Просто от большого количества сложных прыжков голова слишком сильно устает. Поэтому и приходится "добирать" нагрузку в зале.

Тренером по ОФП у Веры, насколько мне известно, был бывший румынский гимнаст, который прекрасно понимал, какая нагрузка требуется для мышц в координационном виде спорта, и давал много прыжковых упражнений. Вере это хорошо подходило. А вот я никогда тренажерами не увлекалась. Зато при каждом приезде в Россию много занималась на акробатической дорожке. Это тоже довольно тонкая работа: если слишком увлечься акробатикой, не заметишь, как сорвешь себе и спину, и голеностопы.

* * *

- Не так давно мы с Дмитрием Саутиным вспоминали Игры в Сиднее, его победу с Игорем Лукашиным в синхронных прыжках на 10-метровой вышке и вашу с Ильиной - на трехметровом трамплине. Дима тогда сказал: "Как же нам повезло, что китайцы не сразу стали заниматься синхроном так серьезно, как занимаются сейчас!"

- Он прав. Нам действительно повезло. Сейчас я иной раз смотрю на результаты и вижу, что разрыв в 30-40 баллов между китайскими дуэтами и теми спортсменами, которые становятся вторыми, - довольно распространенная вещь. Единственные, кто реально подбирается к золотым медалям, - это наши российские ребята на трамплине.

- Илья Захаров, который стал в Лондоне чемпионом в индивидуальных прыжках, долго не мог заново мотивировать себя на то, чтобы продолжать прыгать. У вас с Ильиной такие проблемы были?

- У меня - точно нет. Чем больше соревнований я выигрывала, тем сильнее мне хотелось тренироваться. Спорт был, как наркотик. Лишиться которого мне, пожалуй, было наиболее тяжело, перестав тренироваться.

- Вы дважды поднимались на олимпийский пьедестал в индивидуальных прыжках, в то время как Ильина - ни разу. Это не создавало дискомфорта в ваших отношениях?

- Нет. Было очень обидно проиграть золото в синхронных прыжках в Афинах, где Вера грубо ошиблась в первом из винтовых прыжков. Но я никогда не была склонна винить партнершу за ошибки. Считала, что если у кого-то из нас не получился прыжок, - это общая вина. И общее поражение.

- В Афинах, насколько помню, вы проиграли китаянкам порядка шести баллов. Если бы не та ошибка, стали бы первыми?

- Однозначно. Дело ведь не в ошибке как таковой. А в том, что она случилась в прыжке, который Вера всегда исполняла идеально. Я даже любила повторять: хотите знать, что такое идеальный прыжок? Посмотрите, как делает винты ауэрбах Ильина!

Ну а после той ошибки судьи вцепились в нас мертвой хваткой: уже не позволили снова выйти вперед.

- Вы когда-нибудь обсуждали с Верой причину того срыва?

- Нет. В Афинах я была слишком обозлена, чтобы с кем-то вообще разговаривать, а потом уже не видела смысла возвращаться к этой теме. Может быть, Вера посчитала, что чувствует себя в этом прыжке абсолютно уверенно, и недостаточно сконцентрировалась. А может быть, просто не справилась с напряжением. Не знаю. Мы ведь все разные. Для меня, например, всегда было проще настраиваться на выступление, когда всё мешало. Например, 3,5 оборота вперед в индивидуальных прыжках я всегда делала, разбегаясь с пяти шагов, а в синхроне приходилось подстраиваться под Веру и прыгать с трех. Было страшно неудобно. Но именно эта комбинация всегда получалась у меня наиболее хорошо.

- Чем вы занимаетесь в Хьюстоне сейчас?

- Мой бывший американский тренер Джейн Фигурейдо перебралась в Великобританию - работать с Томом Дэйли. И, уезжая, предложила мне занять ее место - работать тренером по прыжкам в воду со студентами университета. В январе я начала приходить в бассейн на неполный день, а летом мне предложили перейти на полную ставку.

Пока не знаю, как долго пробуду на этой должности. Студенческий спорт - не профессиональный. Никакого особенного стремления к результату в нем нет. Плюс - куча ограничений. Нельзя, например, тренироваться больше двадцати часов в неделю. Нельзя делать спортсменкам замечания по поводу их внешнего вида, если они находятся не в той форме, которая позволяла бы решать серьезные задачи, ну и так далее. Для человека, который много лет работал на результат, все это слишком непривычно, чтобы не сказать - дико. Так что для меня нынешняя работа - всего лишь возможность не сидеть весь день дома.

- А в профессиональный спорт вас тянет?

- Да. Сама по себе тренерская работа мне очень нравится.

- Хотя образование вы получали по другой специальности, если не ошибаюсь.

- Да, заканчивала факультет спортивного менеджмента.

- Чтобы заняться по окончании карьеры именно управленческой деятельностью?

- Я пробовала. Во время беременности занималась организационной работой в своем клубе, но очень быстро поняла, что это - не мое. У меня плохо получается делать вид, как это принято в Америке, что в жизни или работе не существует никаких проблем. Как и погружаться в эти проблемы, попутно улыбаясь всем вокруг. Понятно, что я стараюсь привыкнуть к этому, раз уж живу в США, но для меня это тяжело. А тренер - он и есть тренер.

- Как, кстати, вам работалось в свое время с Фигурейдо? Она тоже всегда была политкорректна?

- Джейн - это совсем другая история. Если я начинала капризничать или показывать характер, она могла и прикрикнуть, не выбирая выражений, или вообще выгнать меня с тренировки. Ее родители - европейцы, сама она выросла в Южной Африке и совершенно не американка по складу характера. Еще она - очень добрый и искренний человек. То есть, как бы жестко себя ни вела, за этим никогда не чувствовалось злости. Поэтому работать с ней всегда было легко и на самом деле очень приятно.

- Тем не менее к Играм в Лондоне вы планировали готовиться у отца?

- Мне всегда нужен был в работе не только пряник, но и кнут. Тем более когда речь идет об Олимпийских играх и о том, чтобы на равных соревноваться с китайцами.

- На чемпионат мира в Казань вы приехать планируете?

- Очень хотела бы туда выбраться, причем со всей семьей. Не знаю, удобно ли будет попросить о том, чтобы получить гостевую аккредитацию. Если нет, куплю билеты. Просто мне очень хотелось бы иметь возможность общаться в процессе соревнований со спортсменами и тренерами, а с трибуны это сложно.

- А если в ближайшем будущем какая-то страна предложит вам тренерский контракт, это может стать в вашей семье темой для обсуждения?

- Я бы с удовольствием уехала обратно в Россию. Очень скучаю. Правда, отец смеется, когда это слышит. Говорит, что одно дело - приезжать в гости, и совсем другое - жить и работать в России постоянно. К тому же у мужа в Хьюстоне свой и очень хороший компьютерный бизнес, связанный с разработкой программного обеспечения. Не думаю, что он захочет все это оставить.