«Вышла в Африке из самолета — вокруг грязь, нищета. Подумала: «Как я могу быть недовольной, что живу в СССР?»

Все знают Дмитриеву как телекомментатора, но уже мало кто помнит ее достижения на корте. А ведь она 18-кратная чемпионка СССР! Пять раз выигрывала в одиночном разряде (1959, 1961-1964), девять — в парном (1958-1964, 1966-1967) и четыре раза в миксте (1959, 1961-1962, 1964).

Кроме того, Дмитриева неоднократно побеждала на других всесоюзных турнирах — в частности, стала абсолютной чемпионкой Спартакиады народов СССР 1959 года, добившись успеха и в одиночном разряде, и в парном, и в миксте. А еще становилась победительницей открытых чемпионатов Чехословакии, Венгрии, Уганды, Скандинавии и Югославии. В 1964-м Дмитриевой присвоили звание заслуженного мастера спорта.

Если на Уимблдон она приезжала регулярно (лучшим достижением в одиночном разряде стал выход в 1/8 финала в 1960-м и полуфинал в парном в 1963-м), то с другими турнирами «Большого шлема» дело обстояло сложнее. Выехать на «Ролан Гаррос» ей позволили трижды лишь под конец карьеры. В Открытом чемпионате США участвовала один раз, а в чемпионате Австралии — ни разу.

Такие были времена...

Анна Дмитриева: обед для Солженицына

— Шаляпину до самой старости казалось, что его жизнь не удалась. А ваша удалась, как считаете? — спросили Анну Владимировну в 2010 году обозреватели «СЭ» Юрий Голышак и Александр Кружков.

— Иногда думаю, что надо было чем-то другим заниматься, но меня ребенком отвели в теннис. В том возрасте, когда сам не выбираешь. А уж там все получилось настолько хорошо и быстро, что стало частью моей жизни. Люди в те годы действительно увлекались спортом, ничего же не было. Театр, спорт да бега.

— На бегах бывали?

— В детстве. Родители дружили с Михаилом Яншиным, а тот обожал ипподром. Там я больше следила за ним. Все знали, что он темпераментно болеет. Страдает, когда проигрывает. И вот я помню: сидит Яншин, уже старый, толстый. Очень мрачный, весь мир ему не мил — а вокруг билеты.

— Вас же в комсомол из-за тенниса не приняли?

— Да, и я страшно переживала. Все получилось несправедливо. Учитель физкультуры сказал, что я эгоистка — сама играю в теннис, а в школе секцию не создала.

— Разве вы эгоистка?

— Чтобы преуспеть в спорте, нужно иметь долю эгоизма. Но я вообще этого не проявляю. Муж говорит, что ввожу людей в заблуждение.

— Комсомолкой-то в итоге стали?

— Конечно. Но это уже было не в радость. А когда не приняли, я так плакала, что какой-то мальчик начал за мной ухаживать. Так что была компенсация.

— Вы — 18-кратная чемпионка СССР. Записи с вашими играми сохранились?

— Очень мало.

Фото Дмитрий Солнцев, архив «СЭ»

— Смотрите кинохронику — что думаете?

— Я в ужасе. Прежде теннис не требовал такой физической подготовки. У меня было чутье, предвидение — и этого хватало. Сегодня с такой физикой ничего бы не добилась. Когда на Уимблдоне идет дождь и BBC крутит старые архивные кадры, мы с Аликом Метревели смеемся. Видим игроков, которые нас побеждали, и думаем: «Боже, какой же был убогий теннис!»

— Почему?

— Играли деревянными ракетками, мяч летел медленно. Зато можно было все достать. Вот недавно с Аликом комментировали самый знаменитый матч Бьорн Борг — Витас Герулайтис. Считается, ничего лучше на Уимблдоне не было. Я ерзала в предвкушении этого матча, сказала, что мы увидим нечто невероятное. И — началось. Словно танцуют, бабочку какую-то гоняют.

— Были разочарованы?

— Когда вживаешься в игру, уходишь мыслью от современных скоростей, понимаешь: в таком теннисе своя прелесть. Но все равно выглядит примитивно.

— Самая памятная ракетка в вашей жизни?

— Когда впервые очутилась на Западе, фирма «Шлезингер» подарила мне ракетки. С того момента играла исключительно «Шлезингером». В Союзе-то нам выдавали черт знает что. Советские ракетки были жуткие, а мячи — вообще катастрофа. За границей мы играли нормальными мячами, которыми можно управлять. А советские для этого были непригодны. Их называли «галоши». По ним только бьешь, и все. Потому многие наши теннисисты и технику не совершенствовали. Они всю жизнь играли «галошами», где тонкость ни к чему.

— Вы даже Открытый чемпионат Уганды выигрывали. Как туда занесло?

— Начнем с того, что мы редко выбирались за рубеж. Если на Уимблдон я ездила, то на «Ролан Гаррос» не посылали. Думаю, в воспитательных целях — чтобы жизнь медом не казалась. Я училась на французском отделении филфака МГУ и, конечно, мечтала посетить Париж. Бывало, за границей после удачных матчей мне говорили теннисистки: «Ты в чудесной форме. Скоро «Ролан Гаррос» — ты обязательно должна там сыграть». Я же отвечала с показным равнодушием: «Да что вы! У меня занятия в университете, мне учиться надо...»

А вот когда турниры проходили в дружественных Советскому Союзу странах, в ЦК партии с радостью отряжали меня. Допустим, перестал быть Алжир французской колонией, к власти пришел Бен Белла. И я еду на местный турнир. Точно так же в Уганде оказалась. Ушли английские колонизаторы, страна получила независимость — и я отправляюсь играть. Правда, в Союзе были не в курсе, что проводили турнир именно «колонизаторы». Я и жила в английской семье, которая была одним из его организаторов.

«Булгаков сказал, что в меня переселится его душа». Памяти Анны Дмитриевой

— Забавно.

— Выяснилось, что теннисистов в Уганде нет вовсе. В полуфинале встречалась с женой индийского посла, которая на корте появилась в сари. А в финале — с тетушкой лет 45. Выиграла, сами понимаете, без проблем. Разумеется, к теннису все это имело несерьезное отношение.

Но мои сверстники в это время сидели в Союзе и вообще никуда не могли выехать. А я посмотрела мир. В том же Алжире побывала, когда зачитывалась Камю. И съездила в Оран, где происходит действие его романа «Чума». С сыном норвежского посла изучала достопримечательности.

— В Африке обошлось без происшествий?

— Слава богу. Хотя там мы передвигались на совершенно непотребных самолетах — маленьких, рассчитанных на три-четыре человека. И садились чуть ли не на огороде. Никакой взлетной полосы. Но страха не было. Наоборот, это воспринималось как приключение.

А вот когда родились дети, к полетам стала относиться иначе. Однажды в Африке вышла из такого самолетика в мрачном настроении. Гляжу — кругом грязь, нищета. Женщины с открытой грудью. И я подумала: «Как ты можешь быть недовольна, что живешь в Советском Союзе?! Вот родилась бы здесь — и это было бы гораздо хуже...»

— В КГБ вас хоть раз вызывали?

— Да. Я еще играла в теннис. Пригласили поговорить, все было культурно, доброжелательно. Но я испугалась, обо всем рассказала отчиму, композитору Кириллу Молчанову. Он меня защитил.

— Как?

— Предупредил, чтобы не подходила к телефону. «Если снова позвонят, сам с ними поговорю. В крайнем случае будешь невыездной», — сказал он. Когда раздался звонок, отчеканил в трубку: «Я вас прошу сюда больше не звонить».

— Неужели подействовало?

— Так ведь в КГБ силком ничего не делали. На этом все закончилось. И даже за границу я ездить не перестала.

Фото Global Look Press

— Вам смешно вспоминать, как начинали на телевидении?

— Мой первый репортаж был о чемпионате СССР по бадминтону. Об этом виде спорта я понятия не имела. Тогда пошла в библиотеку иностранной литературы и прочитала о бадминтоне все, что было возможно. Я не знала, буду ли уверенно держаться перед микрофоном, поэтому написала себе огромный текст. Целый трактат! Наверное, до сих пор могла бы комментировать бадминтон, пользуясь этими бумажками. А репортаж длился 20 минут.

— На советском телевидении придерживались правила: приглашать комментаторами только тех, кто добился успеха в спорте. Это шло от Александра Иваницкого, руководителя главной редакции спортивных программ Гостелерадио, олимпийского чемпиона по вольной борьбе?

— Да. В чем-то он был прав. Другое дело, что среди спортсменов мало людей, которые обладают эрудицией, способны свободно излагать свои мысли. И многие из тех, кого Иваницкий привлекал к работе, быстро исчезали с телевидения — гимнастка Лариса Петрик, конькобежка Людмила Титова...

Вот сейчас есть Денис Панкратов. Он — идеальное сочетание. Знает предмет, разговорчив, в эфире чувствует себя как рыба в воде. Мне кажется, лучше него плавание никто в России не комментирует. Денис словно ныряет в бассейн вместе с пловцами и там ориентируется так, что слушать его — одно наслаждение.

Благодаря ей в теннис влюбилась вся страна. Ушла из жизни Анна Дмитриева

— Это же вы пригласили Панкратова на телевидение?

— Да. Но я не представляла, какая нас радость ждет. Денис был мне симпатичен, потому и позвала. А со временем стало ясно, что Панкратов на телевидении может все. Когда-то пригласила я и Лану Чен. Мне кажется, для канала это большая удача. Она хорошо говорит, обожает легкую атлетику. Ей без разницы, что комментировать — суперсобытие или средней значимости. Лане все интересно.

— Иваницкого, говорят, коллеги не любили.

— Я к нему нормально относилась. Недолюбливали Иваницкого в основном как начальника, который должен говорить людям то, что думает об их работе. Это не каждому по душе.

— Значит, и вас, пока оставались начальником на «НТВ-Плюс», недолюбливали?

— Допускаю. Хоть со всеми я старалась говорить ласково.