29 марта 2011, 02:50

Своя колея Фатюшина

СВОЯ КОЛОНКА

Александр ЛЬВОВ

Фатюшину 60. Могло бы быть…

Сегодня об этом вспомнят многие. Кто-то придет на Востряковское кладбище, где он покоится на центральной аллее по соседству с небольшой церковью, в которой его восемь лет назад отпевали. Кто-то поднимет молча рюмку на кухне. Кто-то просто вздохнет - пост ведь. И вспомнит, каким ярким и выразительным он был на сцене родной Маяковки, каким разным и понятным на экране. А еще вспомнят Фатюшина-болельщика - страстного, отчаянного, моментами терявшего голову. Эта его любовь - не к самим командам с громкими названиями, а к людям, которые за них выступали, - напрочь стирала все законы, по которым жил и живет мир непримиримых фанатов.

 Фатюшин боготворил "Спартак", о чем знали все. Но это обстоятельство не мешало ему ходить на матчи хоккейного ЦСКА: в армейском клубе играл его друг Вячеслав Фетисов, и этим было сказано все.

- С того момента, как мы с Сашей познакомились, тему клубной непримиримости не обсуждали никогда, - вспоминает Фетисов. - И не припомню, чтобы кто-то из армейского или спартаковского окружения упрекнул его в этом. Фатюшин был прежде всего надежным и верным товарищем. Об этом все знали. А потому и прощалась ему подобная вольность.

Сыграв массу заметных ролей в популярных фильмах, для всех он так и остался непутевым хоккеистом из культовой ленты начала 80-х "Москва слезам не верит". С кого он писал тот трагический образ? С великого Александра Альметова, с суперталантливых Виктора Блинова или Александра Гусева? Да мало ли еще было сошедших со своей колеи на обочину жизни… На фатюшинской свадьбе Владимир Меньшов рассказывал, что по сценарию бедолага-хоккеист так и заканчивал жизнь, утонув в вине. Но мосфильмовское начальство настояло на хеппи-энде - слишком уж искренен и обаятелен был в этой роли Фатюшин, чтобы губить его героя. Эти два качества и делали Сашу душой любой компании. Хоккейная ли сборная Тихонова, футбольная ли Романцева - Фатюшин везде был свой.

- Я же фартовый, - любил повторять он. И тут же спохватывался: - Для других.

И как в это не верить? На Олимпиаде-88 в Калгари команде Виктора Тихонова не сулили ничего хорошего.

- Надежда только на тебя, Санек. В случае чего выйдешь на лед, вспомнишь свои подвиги из "Москвы слезам…", - шутили Крутов с Макаровым.

- Смейтесь, смейтесь, - улыбался Фатюшин, приехавший на турнир в составе группы поддержки. - Коли я здесь, все будет в порядке. Попробуйте только не выиграть.

Выиграли. И подарили ему клюшку с золотыми олимпийскими автографами.

В 2001 году сборной России по футболу предстоял ключевой отборочный матч чемпионата мира с Югославией. Фатюшин вместе со своим тезкой Абдуловым полетел с журналистами. В самолете я все ждал от него желанного прогноза. Но весь полет он дремал, а когда разместились в отеле, ушел в свой номер. Часа в три ночи я не выдержал - позвонил ему.

- Как сыграем? - кричу. - Что душу-то рвешь?!

- Выиграем, - спросонья успокоил "талисман". - Отдыхай. А то к игре готовиться не даешь.

Выиграли. Колдовство? Вряд ли. Просто добрейшей души Саша не мог огорчать близких людей мрачными прогнозами. И если даже по части предсказаний давал маху, то ему всегда и все прощалось. Как, впрочем, и на поле, где он чувствовал себя так же уверенно, как на сцене. И, поверьте, капитаном сборной родного театра его избрали не за красивые глаза. Играл он форварда, играл бесстрашно, чем-то напоминая своего морского пехотинца из "Одиночного плавания". Тот лез вперед, никого не замечая, - и Фатюшин видел только чужие ворота. Строгие тренеры Армен Джигарханян и Анатолий Ромашин его за это не корили - такой характер. Тем более что голы капитан забивал исправно.

Простили ему однажды и липовый бюллетень, взятый, чтобы выступить свидетелем на свадьбе Рината Дасаева: как было отказать другу? Событие это, естественно, не было обойдено вниманием прессы, тайное стало явным, и в Маяковке назревал скандал. Но у тогдашнего директора театра Михаила Зайцева в последний момент подписывать суровый приказ рука дрогнула: как лучшего футболиста накажешь?

Фатюшину многое прощалось. За отзывчивость, доброту, умение в нужный момент быть рядом. За отношение к тем, кого искренне любил. Варварски он относился только к себе, к своему здоровью. Здесь любовь близких уже помочь не могла. И если в сценарии ленты Меньшова все можно было поправить, то в жизни не получилось.

Было уже поздно: жизнь, увы, не кино.