22 марта 2019, 12:10

"Мафия спекулянтов пыталась договориться. Но мне на ее провокации наплевать"

Юрий Голышак
Обозреватель
Большое интервью гендиректора дирекции спортивных и зрелищных мероприятий Москвы Александра Полинского.

Александр Полинский
Родился 1 ноября 1956 года в Москве.
Закончил МВТУ им.Баумана.
Генеральный директор Дирекции спортивных и зрелищных мероприятий Департамента физической культуры и спорта города Москвы.
Генеральный менеджер сборной команды России по футболу (1999-2002). Директор по финансовой и организационной деятельности чемпионата мира по хоккею (2000). Исполнительный директор заявочного комитета по выдвижению Москвы в качестве города-претендента на проведение Олимпийских игр 2012 года.

Чемпионат мира по футболу прошел изумительно. Все это и сегодня кажется чудом, сном – было ли такое? Или приснилось? Одним из отвечавших за организацию турнира в Москве был Александр Полинский.

Впрочем, за почти тридцать лет в профессии турниров организовал Александр Григорьевич уйму. Пройдя через немыслимые трудности и курьезы. Начали мы разговор с чемпионата мира давнего – постепенно подбираясь к футбольному…

Хоккей

– Это же вы организовывали чемпионат мира в Питере в 2000-м?

– Я, конечно. Страшно переживал за Якушева, моего хорошего приятеля. Это же он был главным тренером.

– Ну да.

– Кстати, не так давно под Новый год в Дубае случайно встречаем Сашу с женой Татьяной Григорьевной, вчетвером пошли в ресторан. А 2 января у Якушева еще и день рождения! Вообще-то я Новый год не люблю, но тот праздник был удивительный…

– На том чемпионате Якушев казался совершенно потерянным. Не могли подойти по-товарищески, приобнять: "Саша, встряхнись!"

– Ну как вы себе это представляете? Разве можно подойти к тренеру, произнести – "ты встряхнись"? Мы общались, разговаривали. Саша был очень расстроен, все валилось из рук. История тяжелая – приехали ребята из НХЛ и оказались совершенно не готовы. Правда, размазав французов в первом матче 8:1.

– Помню-помню.

– Лучше всех играла наша тройка Прокопьев – Сушинский – Петров. Остальные просто сыпались. Знаете, какой момент того чемпионата для меня – самый характерный?

– Какой же?

– Проигрываем Латвии, Гончар заряжает от синей линии. Шайба летит в ворота, этого гола и не хватает! Ирбе привстает, озирается, шайба ему в шлем – шлеп!

– Отскочила?

– Пошла куда-то вверх. Ну и с какими словами после этого мне идти к Якушеву? Все вокруг были подавленные – особенно мой друг Саша Стеблин. Я сидел и вспоминал, как очень важный человек перед открытием чемпионата меня подозвал: "Сверлите дырочки для орденов…"

– Настолько здорово все было организовано?

– С блеском! Нам казалось – это главная проблема. В команде-то никто не сомневался, такие имена не могли провалиться. Буре, Яшин, Жамнов, Ковалев! Кто ж знал, что они не будут друг за друга?

– Один хоккеист закрылся в номере и вообще не выходил на свет божий.

– Да, Андрей Коваленко. Был слегка не в себе. На все реагировал одной фразой: "Я профессионал, знаю, как себя готовить". В НХЛ-то все иначе, а здесь турнир тяжелый, скоротечный. Проигрывать нельзя вообще. Еще фарта не было у той сборной. Чуточку везения – и прошли бы дальше! А вместо этого пропускали от белорусов из-за ворот.

2000 год. Санкт-Петербург. Павел Буре и другие хоккеисты сборной России переживают поражение от Латвии. Фото Андрей Голованов, Сергей Киврин
2000 год. Санкт-Петербург. Павел Буре и другие хоккеисты сборной России переживают поражение от Латвии на домашнем чемпионате мира. Фото Андрей Голованов, Сергей Киврин

Футбол

– Футбольный чемпионат мира вывернул вас наизнанку?

– Да. Много нервов ушло. За 26 лет моей работы такого события не случалось. Все-таки правда, есть спорт – а есть футбол. Полная Москва людей! Вы видели Никольскую?

– Не видел. Я по стране колесил.

– Ах, да, читал. Мы, московская дирекция, занимались только столицей. Вместе с оргкомитетом отвечали за международный вещательный центр в "Крокусе". А самый сложный объект – фан-зона на Воробьевых горах. Вторую фан-зону на "Спартаке", когда наши играли с хорватами, тоже мы организовывали. Я недооценил эту штуку.

– Расскажите.

– При подготовке больше времени уделял международному вещательному центру. Оборудование сложное, "важный объект"… Про фан-зону думал – "ничего сложного". А потом в эту фан-зону, рассчитанную на 25-30 тысяч человек, явилось 117 тысяч. Это было что-то.

– Ваша реакция?

– Меня всего трясло. Не дай бог, что-то случится. Но прошло хорошо.

– Наверняка в таких местах карманники орудовали.

– Это было. А служба безопасности их отлавливала. Довольно много задержали, насколько знаю. Часто людям плохо становилось. Что на чемпионат мира съехалась криминальные персонажи – это понятно, так происходит на любом чемпионате мира. Но вопиющего не случилось. Правильно Инфантино высказался – "лучший чемпионат мира". Еще бы ему не сказать – это же его первый чемпионат…

– Вы-то что думаете?

– С 94-го я был на всех чемпионатах мира, кроме ЮАР. По организации наш – один из лучших.

– Кто по организации – главный конкурент?

– Мне понравился тот, который проводила Германия. В первую очередь смотрю на организацию, все-таки моя специальность. Организация в 2006-м тоже была роскошная! Наш чемпионат уровень выдержал.

– В чем мы превзошли всех?

– Четкая организация. А главное, мы всех убили своим народом, гостеприимством. Мир твердил: "Русские вечно хмурые, злые, водки напьются – больше ничего не надо…" Тут со всего мира съезжается народ – и реакция одинаковая: "Мы не ожидали, что Россия такая!" Размещение, работа транспорта, подъезд были на высочайшем уровне. Все как в Германии. Особенно шокированы те, кто ездил в Рио, другой огромный город.

– Там все было иначе?

– Рио весь стоял в пробках! У французов с пробками было так себе. Как и в Штатах. Американцы традиционно не заморачиваются этими мелочами. А организация-то – это и есть мелочи! Например, запуск людей на стадионы. Выход. Нам достаточно было пережить матч Россия – Аргентина, выслушать ту критику, чтоб все исправилось.

– Когда народ давился после игры?

– Нет, давился народ на "Хаарлеме". А здесь просто плохо шел. После того матча поменяли всю схему выхода со стадиона. Стало гораздо четче. В Лужниках размещался главный операционный штаб, возглавлял его зам мэра Александр Горбенко. Отслеживали всю Никольскую. Где ставить рамки, где нет. Безопасность обеспечили стопроцентную. Важный момент.

– Представляю, как вас встряхнуло, когда нерусский человек врезался в толпу на автомобиле.

– Очень сильно встряхнуло! Поначалу-то говорили, что погибло несколько человек. Казалось, это теракт. Только время спустя выяснилось, что все живы и даже относительно здоровы. Человек просто заснул за рулем.

– Звонки о чем-то заминированном – обязательный спутник больших событий.

– Что-то на чемпионате мира ни одного не помню. Все ЧП мелкие – ну, угнали пару машин. Еще какая-то ерунда. Но это не моя работа. Не интересовался. Да мне бы и не сказали.

– Самый тяжелый день на чемпионате?

– Матч Россия – Хорватия. Страшные переживания, как все пройдет в фан-зоне. Да и сам по себе матч – всплески эмоций, трагедия в конце…

– Можете объяснить, почему Краснодар с таким стадионом не получил чемпионат мира?

– Официальная версия – потому что Краснодарский край и так получил чемпионат мира, играли в Сочи. Неофициальная пусть останется при мне.

– Жалко.

– Могу компенсировать – рассказать, почему чемпионат мира получил Саранск. Интересно?

– Очень.

– Тогда главой Мордовии был господин Меркушкин. Он мечтал получить этот чемпионат! Упирал на то, что Мордовия регион невероятно спортивный. Тогда еще с легкоатлетами все было нормально. Ходил, ходил, ходил, уговаривал Мутко – и уговорил!

– Пример того, как лбом можно пробивать стены?

– Вот именно – лбом стену! Самое забавное, в Мордовии до самого турнира Меркушкин не дотянул, перевели в Самару.

– В любом чемпионате есть ложка дегтя. Какая здесь?

– Да ничего не было! Не могу вспомнить!

– Удивительно.

– Да, это удивительно. В моей работе самое напряженное – не сам турнир, а подготовка. Обычно самый тяжелый момент – месяц до открытия. Дальше идет накатом, становится проще. А на чемпионате мира "легче" так и не наступило. Постоянно что-то всплывало.

– Вы могли получить любое место на финальном матче. Где такие люди смотрят главную игру?

– Я воспользовался служебным положением…

– Попали в ложу №1?

– Нет, в любую ложу я мог попасть благодаря своей аккредитации. А у нас была квота по билетам. Я выкупил очень хорошие места. На обычной трибуне. Взял по той цене, которую выставила ФИФА. Рядом сын, дочь, зять, внук, жена… Все сходили на финал!

15 июня 2018 года. Москва. Иностранные болельщики на Никольской. Фото Александр Федоров, "СЭ"
2018 год. Москва. Иностранные болельщики на Никольской. Фото Александр Федоров, "СЭ"

Фигурное катание

Путину руку пожимали?

– Был опыт.

– Когда?

– Первый раз – в 99-м. Владимир Владимирович приехал на Кубок РОСНО по хоккею, меня представил Борис Михайлов: вот, мол, организатор этого всего… Следующая встреча – в 2002-м, я генменеджер футбольной сборной. Увиделись в Бору. Владимир Владимирович принимал две команды – хоккейная сборная стала второй на своем чемпионате мира, футбольная отправлялась на турнир в Японию.

– Орденов у вас нет?

– Нет. Я только "заслуженный работник"…

– Значит, после чемпионата мира-2000 дырка на пиджаке осталась – а орден к ней не приложился?

– Не приложился, увы.

– В вашей жизни наверняка было такое, что можете назвать "профессиональный подвиг".

– Чемпионат мира по фигурному катанию 2011 года!

– Тот самый, спонтанный?

– Вот именно, "спонтанный". Случилось землетрясение в Японии, пройти-то должен был там. Срочно начали искать новое место. Я знал, что одним из претендентов является Москва. Но что выберут нас – понятия не имел. За месяц до чемпионата беру отпуск на недельку, уезжаю в Варшаву. Просто посмотреть город. В четверг вечером решается – чемпионат отдают нам! В этот вечер я стал дежурным по стране. Мне звонили все!

– Это кто же?

– Мутко, Жуков, Нагорных… Плюс, все городское руководство. Слова одни и те же: "Давай, давай! Надо!" Скоро приеду, отвечаю, и будем думать. С понедельника и займемся.

– Сколько оставалось до чемпионата?

– Три недели! Это действительно был подвиг. Мои ребята по ночам работали. Помогло то, что в 2005-м мы уже проводили чемпионат мира по фигурному катанию. Правда, тот в Лужниках, а этот – на Ходынке. Но алгоритм в головах остался.

– Самый сложный момент?

– Разработать билетную программу. Запустить их в продажу. Нас критиковали за эти билеты – мол, спекулянты выкупали. Но понять-то надо – мы ее готовили меньше недели!

– Кажется, по отношению к вам бывали провокации со стороны спекулянтской мафии.

– Мне на провокации спекулянтской мафии давно наплевать.

– Но было?

– Было. Пытались со мной договориться.

– О чем?

– Понятно, о чем – чтоб я отдал им билеты. Мы-то что придумали? В одни руки четыре билета! Спекулянты выставляли кучу своих агентов, выкупали сколько могли. Как-то и с этим боролись. Нет такой страны, где бы не было билетных спекулянтов. Начинается любое крупное событие в мире спорта – тут же эти люди!

– Англичане уверяли, что от Олимпиады-2012 спекулянтов оттеснили.

– Да что вы! Какое "оттеснили"?! Говорить-то они говорили, я помню. Но это неправда.

– А что было?

– Англичане спекулянтов отодвинули от стадионов. Но в Лондоне была площадь, на которой с рук можно было взять все, что угодно. Продавался любой билет!

– Так билетная мафия существует?

– Слово "мафия" – это, пожалуй, чересчур… Существуют люди, для которых это профессия. Возможно, даже основная работа. Я знаю в Москве несколько товарищей, у которых можно найти билеты на любое спортивное и культурное событие. Не только в нашей стране – в мире! Я сам пользовался их услугами!

– Это куда ж попали с их помощью?

– Кстати, не раз обращался. Вот приехал на чемпионат мира 2016-го года генеральный секретарь ИИХФ Хорст Лихтнер. Сидим, обедаем. Вдруг отрывается от тарелки: "Слушай, желаем с женой сходить в Большой. Послезавтра "Жизель". Нужны хорошие билеты!" – "Это не так просто" – "Понимаю. Готов заплатить за два билета в партер". Я узнал телефон одного из этих ребят, озвучил пожелание – в ответ: "Да пожалуйста…"

– Рекорд – сколько просили за билеты на футбольный чемпионат мира?

– Даже слухи не доходили! Помню, меня поразил случай в Париже – пожилой бразилец за хороший билет на финал чемпионата мира заплатил 14 тысяч долларов. Играла Бразилия с французами, два гола Зидана. Слышу диалог: "Билеты, билеты…" – "Сколько?" – "Fourteen thousands". Тот достает пачку долларов, десять тысяч. Отсчитывает еще четыре. Я всмотрелся – что ж за билет такой? Действительно, роскошный, в VIP.

– У нас тоже продавали?

– Уверен, спекулянты и на полуфиналы продавали, и на финал. Думаю, по сумасшедшим ценам шли билеты в Сочи на матч Россия – Хорватия. Но я был слишком занят, тема прошла мимо меня.

– В день смерти Фредди Меркьюри в Москве гастролировала Патрисия Каас. Концерт не отменила – так мстительные фанаты "Queen" выпустили кучу фальшивых билетов. Тема фальшивок жива?

– Вообще не тема.

– Хоть это.

– Система допуска настолько серьезная, что с фальшивым билетом не проскочить, можно и не пробовать. На чемпионате мира пройти через считывающие устройства с фальшивкой нереально! Вот в Афинах на финале Лиги чемпионов случился когда-то конфуз, меня это поразило. Корешки у билетов отрывали вручную. Тысячи людей с фальшивыми билетами, прорвались все – и сидели на ступеньках. А все силы безопасности просто снялись и ушли со стадиона. Но это было 12 лет назад. Сейчас даже спекулянтам приходится сложнее из-за паспортов болельщика. Хотя наверняка что-то придумывали, выкручивались.

2013 год. Москва. Чемпионат мира по легкой атлетике. Усэйн Болт. Фото Федор Успенский, "СЭ"
2013 год. Чемпионат мира по легкой атлетике в Лужниках. Усэйн Болт. Фото Федор Успенский, "СЭ"

Болт

– Когда-то вы здорово кричали на своих сотрудников – когда показалось, что не встретили во Внуково Блаттера. Последнее, за что ваши люди получили сильный втык?

– Я стал старше, спокойнее… А! Было, вспомнил! Чемпионат мира по легкой атлетике, приезжает команда Ямайки. По регламенту мы обязаны предоставить каждой сборной автобус. Всей, а не отдельному спортсмену. Но там же Усэйн его величество Болт!

– Потребовал "Чайку" с сопровождением?

- Его личный спонсор – компания Puma. Спонсор сборной Ямайки – Nike. Спонсор чемпионата мира по легкой атлетике – компания Adidas. Представляете мешанину? Вот прилетает Ямайка, мои сотрудники встречают. Вся команда идет в автобус – кроме Усэйна Болта. Тот ходит кругами по аэропорту, приговаривает: "Меня должны встретить, должны встретить". Уф-ф… В конце концов понимает – никто его персонально не встречает. Вместе с командой усаживается в автобусу и отправляется в отель.

– Кто должен быть встречать?

– Как выяснилось, персональный спонсор. Только ответственная за это девочка опоздала. Когда примчалась в Домодедово – никакой Ямайки уже не было. Бегает в ужасе кругами, шумит: "Я должна встретить Болта!" А вокруг огромное количество ваших коллег.

– Все услышали.

– Разумеется! Понеслось по интернету: "В Домодедово организаторы не встретили Усэйна Болта!" Оказывается, это мы дураки.

– Что же дальше?

– Звонок мне от Виталия Мутко: "Что у тебя там произошло?!" А я понятия не имею! Ямайка прилетела? Прилетела. До отеля доехали? Доехали. Все. Про девочку, которая бегает по залу прилета, мне никто не докладывает. И слава богу.

– Представляю вашу реакцию.

– "Как не встретили Болта?! Ах, е…" Сразу не понял, о чем речь. Но на всякий случай расшумелся на своих: "Что у вас с Болтом?!"

– Сильно расшумелись?

– Не то слово, очень сильно. Но все быстро прояснилось. Доложил Виталию Леонтьевичу: "Все по плану, Болт уехал на положенном транспортном средстве". А уж что придумывал спонсор – не мое дело. Вы же согласны, это не моя проблема?

– С радостью вас поддерживаю.

– Был еще случай, о котором вообще никто не знает. Чемпионат мира по хоккею 2016-го. Забыли встретить судей! Вот тут уж что было, то было. Человеческий фактор. Ребятам моим досталось так, что самому потом пришлось извиняться, было неловко.

– Сегодня с кулаками ни на кого не кинулись бы – как когда-то под трибунами французского стадиона?

– Что вы! Мне за ту историю очень стыдно. Мне в 2002—м было 45 лет. Взрослый мужик – и дерется с администратором сборной Франции!

– После хоть раз были близки к мордобою?

– На чемпионате мира 2007 года прошел по грани. Готов был ввалить билетному спекулянту.

– Что возмутило?

– Торговал прямо на моих глазах!

Каков негодяй. Вас-то в лицо не знать – для спекулянта непростительно.

– Да это ерунда – не знает и не знает. Я вышел из "Мегаспорта", стоим большой компанией. Он видит – группа солидных мужиков с аккредитациями. Понятно, имеем отношение к событию. Ты хоть в сторону отойди! Нет, прямо на наших глазах расторговывается, толкает эти билеты. Хорошо, хоть нам не предложил. Я не выдержал: "Ты совсем обнаглел?"

– Согласился?

– Как-то по-хамски ответил. Я уж сделал пару шагов навстречу, а потом думаю: эээ, не надо…

– Что смутило?

– Не тот возраст. Кивнул службе безопасности – уволокли его в какую-то комнату.

– Стали спокойнее, а пепельницу набиваете как и прежде – за пару часов.

– Это да, осталось. Надо заканчивать!

– Сколько раз бросали курить?

– Никогда!

– Вот это удивительно.

– Клянусь – ни разу. Чтоб кому-то сказал: "Бросаю!" – нет. Как закончил играть в футбол, так сразу и начал курить.

– Компьютером вы как не пользовались, так и не пользуетесь?

– Не-а!

– Кажется, даже счастливы от этого.

– Во-первых, не умею. Еще когда на заводе работал, пытался научиться. Но пошло! Да и необходимости не вижу.

– Нет ощущения – чего-то не хватает?

– Абсолютно нет. Видите – какой у меня телефон?

– В стиле ретро.

– Это же о чем-то говорит? Еще и определенный понт с моей стороны. Выпендреж: все такие – а я другой! Человек приходят в кабинет, а компьютера здесь не видит. Озирается: где же? Нету!

– Вот делали прежде телефоны! Всякий знакомый и незнакомый пытается дозвониться на ваш ретро-аппарат, чтоб выклянчить билет. Тот краснеет, но не ломается?

– Я телефон стараюсь от таких испытаний беречь – перед чемпионатом мира по хоккею просто отключил. У меня их два. Один знает вся Москва, другой – самые близкие. Вот первый я переключаю на приемную.

– Футбольный чемпионат мира обошелся легче?

– Намного!

– Это почему же?

– А все знали, как распределяются билеты. Кто-то все равно дозванивался: "Где бы взять билетик?" – "Сайт ФИФА…" Это такое счастье – не распоряжаться билетами!

– Могу понять.

– Вот за время хоккейного чемпионата мира меня уволили раз семь. Звонок от депутата Госдумы: "В вашем офисе мне дали пропуск на машину, но этот меня не устраивает. Дайте на самую крутую парковку…"

– Ну и дали бы.

– Та "самая крутая" – в ведении ФСО. Я такими местами не распоряжаюсь. Но депутат будто не слышит: "Если я не получу пропуск – завтра будете уволены" – "Ради Бога. Увольняйте, если вам делать нечего…" Могу и грубо ответить, если очень допекут. Как одному министру на том же чемпионате. Тот просто достал.

– Еще в звездные времена спрашивал я Колоскова: "Сколько раз под вами реально пошатнулось кресло?" Тот ответвил четко: "Два". Сколько раз шаталось под вами?

– Смешно сравнивать мое кресло в Колоскова в те времена. Один раз шатнулось всерьез!

– Что было?

– Обращение большого человека на имя Лужкова, мэра Москвы. Мне написали резолюцию: "Подготовьте ответ". Я подготовил – и оказалось, политически не угадал. Тут же отправилась кляуза на имя Лужкова. Намутили: "Полинский такой-то…"

– Что было дальше?

– Был шанс, что уволят. Но не случилось.

– Что уберегло?

– Много людей за меня вступилось – ходили, что-то говорили. А решающим стал разговор Владимира Алешина, гендиректора Лужников. Тот в отличных отношениях с Юрием Михайловичем, это известный факт. Мне Алешин сказал: "Будем тебя отстаивать". Рассказал Лужкову, что было на самом деле. Мэр задумался на секунду – и произнес: "Ни о каком увольнении не идет речи".

2013 год. Александр Полинский. Фото Федор Успенский, "СЭ"
2013 год. Александр Полинский. Фото Федор Успенский, "СЭ"

Теннис

– Вы способны на яркие споры, мне кажется.

– Еще как способен! Я азартный!

– Самый интересный спор за последнее время?

– Поспорил с одним актером – станет ли "Спартак" чемпионом в 2018 году. Я был уверен, что они догонят "Локомотив".

– Что проспорили?

– Бутылку коньяка.

– Самый необычный подарок, который получили?

– На юбилей вручили машинку для счета денег. Я поразился: "Зачем она мне нужна?!" Сейчас стоит на даче, где-то в подвале.

– Самое интересное, что дарили сами?

– Как-то попались на глаза очень оригинальные шахматы. Бесподобные, ручная работа! Не удержался, купил. А потом подарил то ли Жукову, то ли Макарову.

– Как-то Анатолий Лысенко, создатель "Взгляда", рассказывал про самую стрессовую ситуацию в жизни – еще при советской власти один из ведущих сообщил в прямом эфире, что Ленина надо предать земле. Лысенко сказал: "В этот момент у меня отнялось пол-лица". В вашей рабочей жизни – самая стрессовая ситуация?

– Моя самая стрессовая – финал Кубка Дэвиса в 95-м. Вы его помните?

– Великий матч Чеснокова?

– Нет, с Чесноковым был полуфинал. А я про финал Россия – США. Естественно, с Борисом Николаевичем на трибуне. За Америку тогда играли Сампрас, Агасси, Курье… Счет 1:3, последний матч играют Чесноков с Курье. Уже ничего не решающий. Тут в милицию звонок – арена заминирована!

– Господи.

– Вот это было действительно страшно…

– Не помню, чтоб тогда выводили народ.

- Я сразу вспомнил – на стадионе мои дети, друзья, дети моих друзей. Вообще, тридцать с половиной тысяч человек. Почувствовал, как по спине бежит струя холодного пота.

– Кому все решать?

– Мне говорят: "Ты директор, вот и принимай решение" – "Вы уверены, что с безопасностью все на уровне?" Хотя знал –было отлично.

– Выводить зрителей – не вариант?

– Это 90-е! Прервем матч – больше никогда нам серьезного спортивного события не дадут. Еще раз пустили по рядам милиционеров с собачками. Я-то не сомневался: звонит какой-то озлобленный болельщик. То ли билет не достал, то ли из-за поражения. Прислушался к себе: я уверен, что никакой бомбы нет? Да, уверен. За всеми этими размышлениями и не заметил, как назначенное время прошло. Бегал, бегал, бегал – вдруг взглянул на часы… О-па! Проскочили!

Отборочный матч ЧМ-2002. Россия - Шейцария - 4:0. Тренрский штба сборной России празднует победу, Александр Полинский (крайний справа). Фото Александр Федоров, "СЭ"
2001 год. Россия - Шейцария - 4:0. Тренерский штаб сборной России празднует победу в отборочном матче ЧМ-2002. Александр Полинский - крайний справа. Фото Александр Федоров, "СЭ"

Япония, Бразилия

– Чужая ошибка, особенно многому вас научившая?

– 2002-й год, вот-вот начнется чемпионат мира по футболу. Играем в Японии товарищеский матч с командой из J-лиги. Компания у нас курящая – Романцев дымит, Назар Петросян и Саша Хаджи тоже. Про меня вы знаете. Японцы к тому моменту строго-настрого запретили курить на стадионах. Сидим в раздевалке, Олег Иванович вдруг вспомнил: "А что с сигаретами-то делать? Нельзя же!"

– Это беда.

– Задумался – и отвечаю: "Давайте так. Я генменеджер, сижу на скамейке. Закурю. Если нельзя – японцы возникнут". Меня-то можно вывести, на команде отсутствие не скажется. Романцев обрадовался: "Идея!"

– Закурили.

– Все по плану – садимся, я достаю зажигалку. Краем глаза вижу – японцы несутся. Но не выводить меня, а несут здоровенную пепельницу! Вот тут-то все вокруг оживились – хорошо-то как! Сразу достали сигареты. Японцы никак не ожидали, что у нас столько курильщиков, лица вытянулись. Еще Гершкович вздохнул: "Ну-у, опять…"

– В чем урок?

– Если что-то решили – надо делать.

– Мучительны вам перелеты, где курить нельзя?

– Вот странно – нет!

– Как же так?

От Лиссабона до Рио 9 часов, кажется. Уверен был, что страдания меня ждут страшные. Оказалось – нет! Мозг знает, что нельзя, и не просит. Зато стоит выйти – тут же кидаюсь искать место, где можно закурить. Вот у американцев курительных комнат в аэропортах нет вообще. Зашел внутрь – все! Хочешь курить? Дуй назад. Потом возвращайся через кордоны и обыски. Недавно в Нью-Йорке плюнул на все, закрылся в туалете и затянулся сладко-сладко.

– На выходе снова кто-то ждал с пепельницей?

– Выхожу – стоит мужик, смотрит на меня. Дым-то чувствуется. Что-то мне этот взгляд не понравился, говорю по-русски: "Что смотришь?" А тот отвечает на нашем: "Я тоже хочу" – "Да пожалуйста…"

– С этими ограничениями просто беда.

– На Олимпиаде в Сиднее были хорошей компанией, человек восемь. Взяли в прокат микроавтобус. Тут выясняется – в Олимпийский парк на легкую атлетику автомобили не запускают. Оставляешь на парковке, потом стоишь в несусветной очереди к автобусам. Совсем нам это не понравилось.

– Можно представить.

– Решили – мы же русские люди? Будем искать место поближе к стадиону. Наши буквально в ста метрах! Там офисы, около каждого парковочка. Спокойно оставили свой автобус и отправились смотреть соревнования. Тревожились, конечно что эвакуируют, но все прокатило. Никто слова не сказал. Потом всю Олимпиаду там парковались.

– В Бразилии приключения вас миновали?

– А кого они там миновали? Началось с ерунды. После четвертьфинала выходим с "Мараканы". Я, жена, сын и дочь. Водитель нас должен ждать, но, конечно же, исчез. Водители в Бразилии уникальные – ни один не знает английского языка…. Вы были на "Маракане"?

– Нет.

– Там отойдешь на двести метров от стадиона – все, начинаются фавелы! Стоять на углу и ждать водителя скучно. Естественно, засовываю нос в фавелы. А там грязища, лужи, вонь! Жуть! Вдруг выныривает какой-то мужичок – шлепанцы, шортики, маечка. Чумазый как черт! Заводит какой-то разговор, мы понять не можем. По-английски два слова: "You from?" – "From Russia…"

– Реакция?

– Аж подпрыгнул: "Раша?! О!" Бросается на шею, обнимает. Типа – любитель русских. Руку мы ему брезгливо пожали. А вокруг много полицейских, все с винтовками. Один насторожился, сразу к нам. Чтоб отогнать этого. Хотя тот вообще не агрессивный, разве что излишне приветливый. Тут появился наш автомобиль – мы кинулись за обеззараживающими салфетками. Вот и все мое знакомство с фавелами.

– Не распробовали – могли бы сделать еще попытку.

– Сделал! В 2005-м году, если помните, была тема – "Москва-2012". Пытались получить Олимпиаду. Отправились в Бразилию с Валерием Шанцевым – общаться с деятелями МОК, презентовать нашу Москву. Был Дмитрий Сватковский, Александр Чернов… Вот такой компанией отправились осматривать фавелы. Естественно, бумажники и телефоны оставили в гостиничном сейфе. Идем – а отовсюду злобные взгляды. Правда, никто не тронул.

– Сватковский очень уж здоровый.

– Возможно, это уберегло. Вот летчики наши попали.

– Ограбили?

– Летали мы на частном самолете по извилистому маршруту – Уругвай, Аргентина, Бразилия и Перу. После ужина наши пилоты отправились прогуляться по Копакабане. Подошли к ним ребятки лет по шестнадцать, приставили ножик к боку. Вычистили все – телефоны, бумажники, карточки!

– Зачем им карточки?

– Ага, "зачем"! Как рассказал один из пилотов, на карточке лежало 20 тысяч евро. Через сорок минут не осталось ничего. Все снесли! Правда, он не слишком расстраивался, был застрахован. У меня потом история повторилась.

– С ножом к телу?

– Все проще – жили в городке Бузиос. Километров пятьдесят от Рио, на океане. Там хорошо и дешево. Вот собираемся улетать домой, приезжаем в аэропорт – и слышим: "Самолет ваш сломался. Раньше завтрашнего дня никуда не улетите". Надо где-то ночевать – отыскались номера в отеле "Копакабана Пэлас". Фешенебельный, прямо на берегу. Мой сын с женой и внук решили прогуляться по пляжу. А на выходе из отеля стоит громила, черный-черный охранник: "Не советую вам выходить за ворота…" Вскоре начались приключения – я расплачивался карточкой за номера. На следующий посыпались смс о снятии наличных: бам бам, бам!

– Эту музыку не остановить?

– Пока все не соскребли, не остановились. Никак это не прервать. С ума сходишь!

– Люди из отеля таким промышляли?

– Сомневаюсь, что они. Скорее, кто-то подключается к гостиничной сети. Кстати, в этой самой гостинице жили до нас первые лица ФИФА. Мне смешно стало: сколько ж у них счистили с карточек? Если дело-то поставлено? Мне-то российский банк потом все вернул, а вот им – вопрос…

Самолет

– Один из бывший вратарей вашего любимого "Спартака" стал профессиональным серфером. Высказался: "Старость мечтаю встретить на Маврикии". Где желаете встретить старость вы?

– Только в Москве!

– Так категорично?

– Никак иначе. Где бы я ни был – ровно через десять дней становится невмоготу, начинаю скучать по Москве. Я здесь родился и прожил всю жизнь. Начинаю скучать по обычному борщу. Где тебе еще борща сварят? Еще не видел место, где бы произнес: "Вот здесь хочу жить".

– Самое ужасное место, которые видели своими глазами?

– Шанхай. Есть такое местечко – "шанхайская Венеция". Ой, жуть… Причем, неподалеку стоят фешенебельные дома, а пройдешь метров двести – вдоль речки-вонючки какие-то хижины. В чанах варят бурду из моллюсков. Бр-р… Ничего отвратительнее не встречал.

– Вы постоянно сталкиваетесь с цифрами. Последняя поразившая?

– Вот вы меня сегодня озадачиваете… Вспомнил, была такая цифра! Проводили в прошлом году чемпионат мира по спортивному скалолазанию.

– На что там тратиться-то?

– Меня сразила цена на скалодромы. Запредельная!

– Это сколько же?

– Сейчас выясним… (снимает трубку, набирает помощнику). 20 миллионов рублей! Казалось бы, стена с зазубринами, ничего особенного.

– Теннисист Евгений Кафельников говорил мне когда про свои три "не люблю": "Не переношу блондинок и коньяк. Третьего у меня нет". Вы-то три наберете?

Коньяк не люблю точно так же, как Женя. Не усваивается организмом, просто ненавижу! А вот блондинки – дело другое.

– Организм усваивает?

– Вполне. У меня жена блондинка. Второе… Не люблю геркулесовую кашу. А еще сильнее не люблю перловку. Третье – ложь терпеть не могу. Я прямой человек. Когда в глаза врут, пытаются как-то "развести", – закипаю!

– Наверное, при вашей-то должности сталкиваетесь с попытками "развести" каждый день.

– Да нет, многие знают, что со мной так нельзя. Я человек добрый – если ко мне подойти и сказать правду, попросить помочь, все пойму. Но если начинают лапшу вешать – последствия непредсказуемы.

– Какая черта характера особенно вам мешает работать, жить?

– Вспыльчивость! Вот накричу и понимаю – зря. Тот же случай во Франции – что это? Обычная вспыльчивость. Казалось бы, что такого? Ну, схватили Карпина за руку под трибунами. А я моментально психанул – типа, "не дам своих в обиду", полез на того француза. Сейчас пытаюсь вспомнить, вроде бы это был последний фортель в моей жизни…

– Тем более, кидаться с кулаками на людей довольно опасно.

– По-настоящему опасная ситуация в моей жизни была лишь однажды.

– Расскажите же скорее.

– Я женихался. Будущая жена сибирячка, отправился к ее родителям в городок Прокопьевск Кемеровской области просить руки. Летим на самолетике АН-24 с пропеллерами, уж пора садиться в аэропорту Новокузнецка. Но вместо этого совершаем странные виражи. Я сижу около крыла, наблюдаю, что происходит…

– А что происходит?

– Закрылки открываются, – а колесо не выпадает! До меня доходит смысл всех маневров. Пилот то наберет высоту, то резко сбрасывает. Пытается это колесо выпихнуть толчком. А оно не вываливается! Тут уже народ начал соображать – что-то не то. Сидят, потеют. Пробежала стюардесса вдоль салона: "Всем пристегнуться!" Тоже спокойствия не добавила. Предаварийная ситуация.

– Что дальше?

– А мы сидим втроем – я, невеста и ее подруга. Которая полетела просто так – ей любопытно было, как я, московский парень, буду просить руки. Будущая жена спрашивает: "Что будет-то?" "Да ничего не будет, – отвечаю. – Сейчас сбросим горючее, будем садиться на пузо. Скорее всего, что-нибудь себе сломаем, но живыми останемся. Мы-то ладно, а вот подруга – она ради чего пострадает?!"

– В самом деле.

– На этих словах пилот в третий раз набирает высоту – и пикирует вниз с каким-то отчаянным поворотом. Вижу, как колесо медленно-медленно выходит. Шлеп – и зафиксировалось!

– Красота.

– Еще как-то на подлете к Москве молния ударила в самолет. Вот там спокойствие сохранить было сложно. Ужасные ощущения – главное, не понимаешь, что творится. Мысль одна – по-русски говоря, п..ц пришел. Удар, треск, искры!

2018 год. Церемония закрытия Олимпиады в Пхенчхане. Фото REUTERS
2018 год. Церемония закрытия Олимпиады в Пхенчхане. Фото REUTERS

Олимпиады

– Самая памятная похвала в вашей жизни?

– Со Славой Фетисовым знаем друг друга тысячу лет. Но в какой-то момент отношения стали непростые. Вдруг во время чемпионата Европы по футболу-2008 сталкиваемся нос к носу на парковке. Поздоровались, стоим, разговариваем. Ждем автомобили. Рядом мой сын, представляю его – и Слава вдруг выговаривает: "Ты знаешь, кто твой батя? Твой батя – это бренд в нашей стране! Имей в виду!"

– Это прекрасно.

– Неожиданно – но приятно! Виталий Леонтьевич после чемпионата мира по легкой атлетике подошел: "Ну ты и молодец. Что хочешь?"

– Тут теряться нельзя.

– Ответил, чего хочу – "заслуженного работника". Я в самом деле мечтал об этом!

– Господи. Зачем вам это?

– Вы ничего не понимаете. Это приравнивается к госнаграде.

– За ЖКХ платить половину, что ли?

– Вот это меня мало тревожит – гораздо важнее, что в России очень мало "заслуженных работников физической культуры и спорта", почти нет. А я стал! Для меня психологический момент. Вроде "змс" для спортсмена.

– Мутко как реагировал?

– Произнес: "Хочешь? Имеешь!" Вскоре опубликовали указ президента.

– На Олимпиаде в Пхенчхане я писал репортажи с церемонии открытия, закрытия. Искренне восторгался. А люди постарше морщились: "Скверные церемонии, просто никакие". Верить им – или сердцу?

– Церемонию закрытия не видел. Открытие смотрел – и мне не понравилось. Вообще не люблю напичканные технологиями церемонии. Если по мне, то должно быть по-человечески…

– Это как?

– Как открывали лондонскую Олимпиаду. История Британии – "Битлы", Меркьюри… Очень красиво и душевно.

– Ваш личный рейтинг – три самые крутые и три отстойные церемонии?

– Три крутые – Лондон, Сочи и… (пауза) Пекин. Хотя китайская тоже была насыщена технологиями. Но вышло как-то покрасивее. Три отстойные: Атланта под первым номером, тут даже спора нет. Вторая – Ванкувер. С их ошибками и ляпами.

– Что за ошибки?

– Три ноги вышло, одна нет, если помните. А на третьем месте Пхенчхан. Честно говоря, насколько я люблю смотреть соревнования, настолько не переношу все эти церемонии открытия и закрытия. Для меня это не спорт. Ну, церемония и церемония. И что?

– На сочинской церемонии мне казалось поначалу – как здорово придумано! Особенное колечко!

– Такой косяк!

– Сразу поняли, что это конфуз?

– Разумеется, сразу. Я же знал, что там должно быть.

– Это провал?

– Провал.

– Крутой – по меркам организаторов?

– Честно? Я б уволился, если б у меня такое случилось. Очень жесткий провал. Помню, как обидно мне было в тот момент – все неплохо идет, балет, песни… Вдруг эта штука не зажглась!

Стадионы

– Будь ваша воля – какой стадион Европы снесли бы в первую очередь?

– "Олд Траффорд"!

– Настолько плохой?

– Ужасный.

– Вот бы не подумал.

– Он старый. В 2008-м нас повезли учить, как проводится Лига чемпионов. Полуфинал в Манчестере. Играли они, кажется, с "Барселоной". Подошли к стадиону – внешне впечатления колоссальное. Большой, красивый!

– Когда все изменилось?

– Когда спустились в подтрибунные помещения. Там стало просто жутко! Очень маленькие раздевалки, совсем крошечный пресс-центр. Комфорта ноль. Я повернулся к людям из UEFA: "Как вы вообще позволяете здесь что-то проводить? Полуфинал Лиги чемпионов – а стадион не соответствует вашим же требованиям!"

– Что ответили?

– Как-то замялись…

"Сантьяго Бернабеу" точно такой же.

– Нет, номер два по ужасу "Ноу Камп". Древний! Абсолютно не готов к серьезным соревнованиям. Гигантский, 100-тысячник, а даже козырьков нет. Не буду наговаривать на подтрибунные, там не был. Но со стороны "Сантьяго" производит впечатление значительно свежее.

– Вы прекрасно, ярко ответили. Скажите же – пара зданий, которые стоит снести в Москве?

– Дворец спорта в Сокольниках. При условии, что на его месте будет выстроен новый. Все-таки это "Спартак"!

– Еще?

– Есть у нас дворец спорта "Крылья Советов" в Сетуни. Очень старый, просто очень! Прямо просится на это место новый стадиончик. Говорят, на месте старого стадиона "Торпедо" будет новый. Я очень рад. Неважно, большой ли построят – главное, чтоб современный…

– Кроме Майка Кисса из УЕФА, встречали хоть одного чиновника, которой был бы откровенно предубежден к России?

– Да сколько угодно!

– Пример?

– Знаменитый Герхард Айгнер, бывший генсек УЕФА.

– Ах, этот. Его-то понять можно, кто-то из родни погиб на войне.

– Отец под Сталинградом. При каждой возможности Айгнер отчетливо выговаривал: "…, не прощу!" Я один раз услышал, и ему в ответ: "А вас под Сталинград кто-то звал? Кто виноват-то?" Мог бы и больше сказать – у меня дед воевал там же, в 5-й танковой армии генерала Ротмистрова. Может, как раз он папу Айгнера и порешил.

– Не стали знакомить генсека с этими соображениями?

– С этими – не стал. Хотя гипотетически возможно, правда?